Новая страница 1

ИЗ ФОНДОВ РБД

Титов Николай Юрьевич

Правовое регулирование налогообложения

иностранных инвестиций в Российской

Федерации

Автореферат диссертации на соискание ученой степени к.ю.н.

Специальность 12.00.14

Москва

РБД

2005

Титов, Николай Юрьевич

Правовое регулирование налогообложения иностранных инвестиций в Российской Федерации [Электронный ресурс]: Автореф. дис. на соиск. учен. степ. к.ю.н.: Спец. (12.00.14) / Титов Николай Юрьевич; [Моск. гос. ин-т междунар. отношений (ун-т) МИД России]. - М.: РГБ, 2005. - Из фондов РБД.

Текст воспроизводится по экземпляру, находящемуся в

фонде РГБ:

Титов Николай Юрьевич

Правовое регулирование налогообложения

иностранных инвестиций в Российской

Федерации

Автореферат диссертации на соискание ученой степени

к.ю.н.

Специальность 12.00.14

Москва - 2004

РБД, 2005 (электронный текст)

На правах рукописи

ТИТОВ НИКОЛАЙ ЮРЬЕВИЧ

ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ НАЛОГООБЛОЖЕНИЯ

ИНОСТРАННЫХ ИНВЕСТИЦИЙ В РОССИЙСКОЙ

ФЕДЕРАЦИИ

Специальность: 12.00.14 - административное право; финансовое право;

информационное право

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук

г. Москва 2004

Диссертация выполнена на кафедре административного и финансового права Московского государственного института международных отношений (Университет) МИД России.

Научный руководитель: Доктор юридических наук,

профессор Грачева Е.Ю.

Официальные оппоненты: Доктор юридических наук

Петрова Г. В.

Кандидат юридических наук, Чесноков А.А.

Ведущая организация: ГОУ ВПО Российская академия правосудия

Защита состоится «2ч » июня 2004 года в W ч. на заседании диссертационного совета К.209.002.01 по юридическим наукам при Московском государственном институте международных отношений (Университет) МИД России по адресу: 119454 г. Москва, проспект Вернадского, дом 76, тел. (095) 434-94-42.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке МГИМО (Университет) МИД России.

Автореферат разослан С.{ <ЛЩД______ 2004 года

Ученый секретарь диссертационного совета

Кандидат юридических наук ~^J5*-^Y Е А. Рыжкова

I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы диссертационного исследования.

Происходящие в Российской Федерации на современном этапе процессы реформирования всех сфер общественной жизни требуют значительных финансовых затрат со стороны публичной власти. Мировой опыт решения подобных проблем свидетельствует о том, что привлечение иностранного капитала в национальную экономику выступает одной из закономерностей развития мирового хозяйствования на современном этапе. В этой связи важнейшим направлением экономической политики Российской Федерации видится создание благоприятного инвестиционного климата в стране, что должно способствовать увеличению иностранных инвестиций в российскую экономику для решения таких важнейших социальных проблем, как: рост внутреннего валового продукта, увеличение налоговых поступлений в бюджет, создание новых рабочих мест, направление дополнительных финансовых ресурсов на различные социальные программы, стимулирование развития отдельных отраслей хозяйства, использование зарубежных современных технологий и т.д.

Создание благоприятного инвестиционного климата представляется достаточно сложной задачей. Экономическая политика государства в этой сфере должна учитывать объективно существующие противоречия между частными интересами инвесторов и публичными, общественными интересами, строиться с учетом достижения баланса возникающих противоречий. Одной из важнейших составляющих экономической политики в процессе привлечения иностранных инвестиций является выработка и реализация налоговой политики, направленной на создание оптимального режима налогообложения иностранного инвестора.

Классическая экономическая теория рассматривала инвестиционные процессы как двигатель интернационализации и интеграции мировых

noc. национальная)

экономик, влияющий на рост национального благосостояния^1. осуществления коммерческой деятельности и капиталовложений в нашей стране иностранным организациям требуется соответствующая система гарантий, в том числе в сфере налогообложения. Представляется, что сущностью налоговой политики в данной сфере должен стать такой режим налогообложения, который позволит сочетать интересы бюджета страны с интересами инвесторов, четко определяя правовое положение налогоплательщиков - иностранных организаций, осуществляющих свою деятельность в России.

Проводимая в нашей стране налоговая реформа прошла несколько этапов, анализ которых позволяет сделать вывод о том, что государство по-разному подходило к решению проблем налогообложения иностранных инвесторов. Рассмотрение названных этапов налоговой реформы позволяет выявить определенную взаимосвязь, закономерности в устанавливаемых режимах налогообложения иностранных инвесторов и привлекаемыми инвестициями в экономику страны. Это дает возможность учесть негативный или положительный опыт государственной экономической и, в первую очередь, налоговой политики для решения проблем увеличения иностранных инвестиций.

В последнее время повышается научный интерес к вопросам налогообложения, что вызвано актуальностью данной проблематики, ее сложностью и практической значимостью. Однако в проведенных исследованиях основное внимание уделялось лишь отдельным вопросам налогообложения иностранных лиц, они рассматривались как специфические субъекты налоговых правоотношений. Вместе с тем, в настоящее время отсутствуют исследования, которые были бы направлены не только и не столько на анализ налогового режима для иностранных лиц, сколько на выявление взаимозависимости и взаимообусловленности особенностей налогообложения названных лиц и процессов привлечения

1 См . шшр : Смит А. Исследование о природе и причинах богатства народов. - М, 1935., т. 2. с. 314

иностранных инвестиции в экономику страны В этой связи представляется наиболее актуальным комплексно исследовать налогообложение иностранцев, правоприменительную практику в этой сфере, а также выявить закономерности проводимых преобразований в сфере налогов и поступающими финансовыми потоками от иностранных инвесторов

Степень научной разработанности темы исследования. Исследованию проблем налогообложения иностранных лиц, а также отдельным аспектам налогового права в зарубежных странах посвящены работы отечественных авторов, в том числе, исследования А В Басова, А В Брызгалина, Д В Винницкого, В А Кашина, А Н Козырина, О Ю Коннова, И И Кучерова, С Г Пепеляева, А А Петрова, Г В Петровой, А А Петрыкина, В В, Поляковой, Л В Полежаровой и др

Вопросы международного налогового права подробно исследовались учеными зарубежных стран, включая Р Деренберга, К Вогеля, М В Кэрола, Д Розенберга, Э Боди, А Кейна, А Д Маркуса, П Фишера и др

Наиболее фундаментальной работой, посвященной проблемам налогообложения за рубежом, является монография Г П Толстопятенко «Европейское налоговое право»

Основу современных исследований проблем налогового права составляют труды дореволюционных российских ученых, в частности, А А Исаева, В А Лебедева, А А Соколова, Н И Тургенева, Г Ф Шершеневича, И И Янжула

Комплексный характер предпринятого исследования обусловил изучение работ экономистов, посвященньк вопросам в области инвестиционной деятельности, в том числе трудов Н Н Вознесенской, А Г Донгарова, С Журавлева, Ю А Майорова, А В Чистова и др

Общую теоретическую базу настоящей работы составили труды специалистов в области финансового и административного права А П Алехина, И И Веремеенко, Л К Вороновой, О Н Горбуновой, Е Ю

Грачевой, Р.Ф. Захаровой, М.В. Ивлиевой, И.И. Кучерова, Н.П. Кучерявенко, М.В. Карасевой, Е.А. Ровинского, Э.Д. Соколовой, НИ. Химичевой, Д.М. Щекина и других.

При написании диссертации особое внимание уделялось изучению трудов специалистов в области международного права, посвященных изучению правового регулирования инвестиционных процессов, включая работы М.М. Богуславского, А.Г. Богатырева, В.В. Витрянского, Н.Г. Дорониной, В.П. Звекова, Г.К. Дмитриевой, Т.Н. Нешатаевой, И.И. Лукашука, Л.А. Лунц, Р.А. Мюллерсона, Г.И. Тункина, Л.М. Энтина и др.

Объектом диссертационного исследования являются общественные отношения, складывающиеся в процессе налогообложения иностранных инвесторов по законодательству Российской Федерации.

Предметом исследования выступает законодательство Российской Федерации, регулирующее инвестиционную деятельность иностранных лиц, их налогообложение, а также международные договоры по вопросам налогообложения, теоретические монографические исследования, материалы практики.

Цели и задачи исследования. Целью диссертационного исследования является определение особенностей налогообложения иностранных лиц (юридических) по законодательству Российской Федерации, выявление взаимосвязей между установленным режимом налогообложения, включая различного рода льготы, преференции, и повышением активности инвестиционной деятельности, выработка предложений по совершенствованию налогового и инвестиционного законодательства.

Для достижения поставленных целей исследования автором выдвигались и были решены следующие задачи:

а. изучен международный опыт регулирования транснациональных перемещений капитала и выявлены общие закономерности

правового регулирования налогообложения иностранных инвестиций;

b. на основе анализа различных этапов проводимой в стране
налоговой реформы определены основные налоговые
инструменты, используя которые государство может регулировать
инвестиционные процессы в целях их активизации;

c. рассмотрены и классифицированы источники правового
регулирования налогообложения иностранных инвестиций в РФ;

d. определены основные направления и этапы налоговой политики
РФ в отношении иностранных инвесторов в настоящее время в
условиях рыночных реформ;

e. изучены международные соглашения об избежании двойного
налогообложения для приведения в соответствие с ними
национального законодательства о налогах, что является одним из
важнейших условий стимулирования иностранных инвестиций в
экономику нашей страны

Методологическая основа диссертационного исследования. Работа основана на принципах комплексного и всестороннего исследования правового регулирования налоговых отношений с участием иностранных инвесторов. При исследовании законодательства, международных договоров, практики в сфере налогообложения иностранных инвесторов широко использовались методы сравнительного правоведения, выделения общего и особенного в правовом регулировании налогообложения в разных странах, на разных этапах проводимой налоговой реформы в нашей стране, формально-логический метод, исторический подход. Анализ исследуемых явлений сочетает характеристику экономического содержания налогов как инструмента воздействия на процессы привлечения иностранных инвестиций с их правовой формой выражения.

Научная новизна диссертации заключается в том, что это одно из первых комплексных монографических исследований правового регулирования налогообложения иностранных инвестиций в Российской Федерации.

Отсутствие системного подхода к разработке нормативно-правовой базы свидетельствует о нестабильности правового положения иностранных организаций, осуществляющих инвестиции в экономику нашей страны, что требует теоретического исследования специфики их налогообложения.

Анализируя в целом вопросы налогообложения иностранных инвесторов, соискатель стремится выявить основные тенденции при проведении налоговой реформы, включая инвестиционную сферу.

Исследование данных проблем обусловливает ряд выводов и положений, направленных на совершенствование правового регулирования налогообложения иностранных инвесторов.

На защиту выносятся следующие выводы и положения:

1. В условиях переходной экономики в целях привлечения иностранных инвестиций, создания благоприятного инвестиционного климата и соответствующей этому налоговой системы государство должно использовать следующие методы:

a. обеспечение стабильности налогового законодательства в
течение всего налогового периода;

b. отказ от неоправданной множественности налогов,
недопустимость дискриминации и дифференциации
налогоплательщиков в зависимости от форм собственности;

c. установление относительно низких ставок налогов на
производителей в тех случаях, когда они инвестируют капиталы
в создание новых производственных мощностей на территории
страны;

d. освобождение от налогов части прибыли, полученной от
увеличения объема реализации производимой продукции;

e.      полное   или   частичное   освобождение   от   налогообложения
вкладов   иностранных   инвесторов   и   прибыли   предприятий,
направляемых     на    развитие     производства,     внедрение

«» новых технологий (НИОКР), содержание объектов социальной сферы;

f. предоставление налоговых льгот вновь создаваемым или
реконструированным предприятиям.

2. Основными препятствиями в сфере правового регулирования
иностранных инвестиций в экономике России является часто меняющееся
налоговое законодательство и его несовершенство, заключающееся в
следующем:

a. отсутствие в большинстве налоговых законов базовых
юридических понятий;

b. несоответствие понятийного аппарата налогового
законодательства инвестиционному;

c. налоговое регулирование не учитывает действие иных
механизмов государственного управления экономикой;

d. структура и содержание норм налоговых законов отличается
противоречивостью;

e. действующее налоговое законодательство преимущественно
направлено на обеспечение фискальной функции налогов;

f. для российского налогового законодательства характерен
различный подход к налогообложению иностранных и
российских юридических лиц.

3. Налоговая политика - это особый вид государственной правовой
политики в налоговой сфере, заключающийся в выработке стратегических
целей формирования налоговой системы страны, соответствующей
рыночным отношениям, в образовании необходимой нормативно-правовой
базы, а также в создании условий ее реализации для достижения целей
оптимального и эффективного налогообложения как основного источника

формирования бюджета страны. Налоговая политика в отношении иностранных инвесторов должна иметь стимулирующее воздействие на инвестиционные процессы.

4. В целях создания благоприятного инвестиционного климата необходимо устранить сложившиеся в 90-е годы XX века противоречия федерального налогового и инвестиционного законодательства с региональным, а также противоречия между регионами в законодательном регулировании инвестиционной сферы и налогообложения иностранных инвесторов.

Сложившиеся противоречия могут быть разрешены путем формирования новых и внесения изменений в уже действующие налоговые и инвестиционные нормы:

a.      для    уточнения    понятий    «иностранные   юридические   лица,
компании   и   другие   корпоративные   образования»   в   целях
налогообложения   дополнить   пункт   2    статьи    11    НК   РФ
определением иностранного инвестора,   которое содержится в
инвестиционном законодательстве;

b.      предусмотреть     в      НК     РФ     норму,      согласно     которой
«дополнительные льготы по налогу на прибыль организаций в
отношении       отдельных       категорий       налогоплательщиков,
реализующих    инвестиционные    проекты    в    соответствии    с
договорами   об   осуществлении   инвестиционной деятельности,
установленные         законодательными         (представительными)
органами    субъектов    РФ    и    представительными    органами
местного самоуправления, действуют до окончания срока, на
который они были предоставлены»;

c.      предоставить    дополнительные    гарантии    компенсации    при
национализации     и     реквизиции     имущества     иностранным
инвесторам (юридическим лицам), учредителями которых могут
выступать        российские        граждане         и         организации,

осуществляющие инвестиции преимущественно из оффшорных территорий, внеся соответствующие дополнения в понятие «иностранный инвестор», содержащееся в Федеральном законе «Об иностранных инвестициях в Российской Федерации»; d. внести изменения в соответствующие статьи главы 26.4 НК РФ и Федеральный закон «О соглашениях о разделе продукции», направленные на отмену взимания налога на добавленную стоимость на товары, работы и услуги, предназначенные в соответствии с проектной документацией для выполнения работ по соглашению о разделе продукции. Это обусловлено тем, что в настоящее время из-за нестабильности российского законодательства, отсутствия научного концептуального и долгосрочного подхода к развитию важнейших отраслей экономики привлекательная для иностранного инвестора схема «раздел продукции вместо налогов» заменена иной схемой, предусматривающей налогообложение, что неизбежно повлечет за собой отток иностранного капитала и замораживание многих инвестиционных проектов, в реализации которых заинтересовано наше государство.

5. В настоящее время в российском законодательстве отсутствует четкое определенное понятие постоянного представительства, в частности, в законе не содержатся такие ключевые понятия, как: «постоянное место», «регулярное осуществление своей деятельности». Предлагается дополнить определение постоянного представительства, содержащееся в статье 306 НК РФ, после слов «любое другое обособленное подразделение или иное место деятельности этой организации» добавить: «созданное в установленном порядке на территории РФ (в т.ч. и на территории континентального шельфа, экономической и исключительной зон Российской Федерации, иных составных частях территории Российской Федерации, а не только на сухопутной территории Российской Федерации)

и по месту нахождения которого создано хотя бы одно стационарное место на срок более одного календарного месяца».

6.           Одновременное применение таких методов избежания двойного
налогообложения, как метод независимого предприятия и фракционный
методы,    создает    неопределенность    и    двусмысленность    толкования
налогового   законодательства,   что   может также   привести   к двойному
налогообложению и несправедливому распределению налоговой нагрузки
между государствами.

7.           Регистрация   иностранных   инвесторов   должна   осуществляться
уполномоченным   органом   -   Государственной регистрационной   палатой
при    Министерстве   юстиции   РФ,    в   отличие   от   регистрации   иных
юридических лиц   в   налоговых   органах,   что   позволит   аккумулировать
необходимую информацию об иностранных инвесторах, инвестициях, их
направленности,    целевом    характере    и    реализации    инвестиционных
программ      в      различных     регионах      страны,      общих     тенденциях
инвестиционных процессов.

8.           В настоящее время в законодательстве выделяются такие виды
иностранных    инвестиций,    как:    прямые,    портфельные,    смешанные.
Предлагается введение в научный оборот и законодательное закрепление
нового вида иностранных инвестиций - кредитные инвестиции, к которым
относятся    привлекаемые    из    зарубежных   кредитных   организаций    и
размещаемые на условиях возвратности, платности и срочности ресурсы
через   банковскую   систему   РФ   на   финансирование   инвестиционных
программ.

Теоретическая значимость результатов диссертационного исследования. Выработанные в данной работе положения направлены на уточнение отдельных понятий, категорий налогового права в целях наиболее эффективного их использования при регулировании налогообложения иностранных лиц, делаются теоретические выводы о взаимосвязи между соответствующим режимом налогообложения и

процессом активизации иностранных инвестиций. Проведенный анализ налогового и инвестиционного законодательства на различных этапах реформирования нашего общества позволил определить конкретные правовые способы, в первую очередь в сфере налогов, способствующие созданию благоприятного инвестиционного климата в стране.

Практическая значимость результатов диссертационного исследования. Автором формулируются концептуальные предложения по внесению изменений и дополнений в налоговое и инвестиционное законодательство, что повлияет на формирование правоприменительной практики налоговых органов.

Сформулированные выводы и предложения могут быть использованы в учебном процессе при проведении занятий по курсам «Финансовое право», «Налоговое право», спецкурсу «Правовое регулирование налогообложения иностранных инвестиций в Российской Федерации».

Апробация результатов диссертационного исследования. Основные положения диссертационного исследования использовались автором при проведении занятий по финансовому праву в МГИМО (Университет) МИД России, в четырех опубликованных статьях по проблематике диссертации.

Ряд выводов и предложений диссертации были учтены при разработке законопроекта Федерального закона «О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон «О государственном регулировании развития авиации».

Структура диссертационного исследования.

Цели и задачи диссертации обусловили ее структуру, состоящую из введения, двух глав и заключения, а также списка использованной литературы.

II. СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность темы диссертации, степень ее разработанности, определяются объект, предмет, цели и задачи работы, раскрываются примененные автором методы исследования, характеризуется ее научная новизна, формулируются основные положения, выносимые на защиту, обосновывается теоретическая и практическая значимость полученных результатов, приводятся сведения об их апробации и внедрении.

В первой главе «Теоретические аспекты налогообложения иностранных инвестиций», состоящей из двух параграфов, рассматриваются экономические предпосылки и тенденции развития инвестиционных процессов, их основные этапы, преимущественно налоговые методы регулирования инвестиционных процессов в РФ.

В первом параграфе первой главы «Тенденции и этапы развития иностранных инвестиций» автором отмечается, что в современных условиях кардинальных преобразований всех сфер общественной жизни в нашей стране резко возрастает потребность в мобилизации дополнительных финансовых ресурсов, необходимых для финансирования структурных преобразований в экономической сфере, социальных программ и т.п. расходов Отсутствие достаточных средств в отечественном производственном секторе обусловлено проводимыми реформами, что делает привлекаемые иностранные инвестиции важнейшим источником дополнительных финансовых ресурсов В этих целях государство стремится создать благоприятный инвестиционный климат в стране, одним из составляющих которого является формирование соответствующей нормативно-правовой базы. Учитывая, что привлечение иностранного капитала в национальную экономику является одной из основных закономерностей развития мирового хозяйства, в диссертации

первоначально уделяется внимание изучению международного опыта правового регулирования транснациональных перемещений капитала.

Несмотря на то, что объемы трансграничного перемещения капиталов достигли в последнее время значительных размеров^2, международное сообщество до настоящего времени не разработало единого «кодекса поведения», регулирующего деятельность как инвесторов, так и принимающих инвестиции сторон, в том числе и по причине отсутствия единого толкования многочисленных специальных терминов. В результате, этот аспект международных внешнеэкономических связей остается, пожалуй, одним из немногих, который не подпадает под действие генеральных международных соглашений. В настоящее время идет работа над созданием подобного документа.

В работе рассматривается деятельность всех международных организаций, оказывающих содействие трансграничному движению капитала, включая ОЭСР, ЮНКТАД, ВТО. В параграфе анализируются основные документы названных организаций в области международного движения капитала, понятия и категории, используемые в них.

К иным международным организациям, внесшим лепту в разработку международных документов, регулирующих инвестиционные процессы, автором отнесены: Банк международных расчетов, Всемирный банк, МВФ, Договор к энергетической хартии, а также ЕС, НАФТА, МЕРКОСУР и др.

Отмечается, что наравне с международными конвенциями, регулирующими инвестиционные отношения, существуют также многочисленные двусторонние международные соглашения в сфере инвестиций, большинство из которых исходит из широкого понимания иностранных инвестиций В качестве примера в работе рассматривается

_: Например, в 20(12 г приток/оттек прямых нностр.жныч инвестиции в мире составил 1298 млра лол -"World Invcstincnl Report" UN. New York - Gcnc\«i 2ГМ

аналогичное определение, содержащееся в договоре 1992 года между РФ и США о поощрении и защите капиталовложений.

Помимо названных актов инвестиционные отношения регулируются законодательством отдельных государств.

Анализ законодательства промышленно развитых стран (США, Германии, Франции и др.) свидетельствует о том, что в этих странах отсутствует специальное инвестиционное законодательство и лишь конкретные отношения, возникающие между предпринимателями и связанные с размещением капитала, квалифицируются как иностранные инвестиции и регулируются в целях защиты прав инвесторов. Законодательной базой в данном случае выступают законы об акционерных обществах, регулирующие рынок ценных бумаг, антимонопольное законодательство и т.п.

В отличие от названных ранее государств развивающиеся страны, особенно с переходной экономикой, создают специальное законодательство, регулирующее условия привлечения и размещения иностранного капитала. Кроме того, законодательству этих стран присуще наделение иностранных инвесторов и предприятий с их участием дополнительными, по сравнению с отечественными инвесторами, льготами и привилегиями, что обусловлено особой значимостью инвестиционных зарубежных ресурсов для экономического роста, социальной стабильности, решения стоящих проблем в период проведения глобальных реформ.

Анализ основных этапов инвестиционных процессов в России, начиная с 19 века до наших дней, позволяет выявить общие закономерности названных процессов в нашей стране, охарактеризовать особенности современного этапа экономического развития, учесть положительный опыт регулирования иностранных инвестиций в предыдущие периоды в целях совершенствования инвестиционного российского законодательства.

Во втором параграфе «Основные финансово-правовые инструменты регулирования иностранных инвестиций» автор делает вывод о том, что создание благоприятного инвестиционного климата достигается совокупностью различных финансово-правовых инструментов, среди которых налоги выступают одним из самых эффективных.

Рассмотрение налогообложения в названной сфере осуществляется по двум направлениям: применительно к отечественным инвесторам и иностранным инвесторам.

В первом случае в условиях рыночной экономики основное бремя по инвестированию в производство ложится на плечи отечественных предпринимателей. На государство возлагаются обязательства по созданию благоприятных условий для инвестиционной деятельности, включая: формирование четкой правовой базы для инвесторов в налоговой и валютной сферах; обеспечение стабильности законодательства, регулирующего всевозможные аспекты инвестиций; достижение такого уровня налогообложения, который обеспечивает реализацию конкурентоспособных инвестиционных проектов; проведение амортизационной политики, направленной на ускоренное обновление основных производственных фондов в соответствии с меняющимися рыночными условиями; решение • проблем страхования инвестиционных рисков; создание экономических и правовых условий для стимулирования сбережений населения; обеспечение устойчивости, денежного рынка; выполнение большинства условий и обязательств по заключенным или намечаемым к подписанию международным соглашениям в части, касающейся привлечения иностранных инвестиций.

Рассматривая вопрос о регулировании иностранных инвестиций, в работе отмечается, что существует целый ряд критериев, которыми обычно руководствуются иностранные инвесторы при принятии решения об инвестировании капиталов в ту или иную страну. Следовательно, государство для привлечения иностранных инвестиций должно учитывать

эти критерии и создавать соответствующий благоприятный инвестиционный климат. Одним из важнейших условий является стабильное налоговое законодательство и гибкие ставки налогов в отношении иностранного капитала в стране, привлекающей эти средства. Так, чрезмерное налоговое бремя на капиталовложения и прибыль может лишь оттолкнуть иностранного инвестора от дальнейшего инвестирования. Под налоговым бременем понимаются не только высокие ставки налогов, но и налоговый режим в отношении дивидендов, гонораров, банковских переводов и других банковских операций. На основе проведенного анализа законодательства ряда стран в работе обосновывается, что страны, ограничивающие с помощью закона вывод инвестированного капитала и прибыли из страны-получателя, менее привлекательны для иностранных инвесторов, чем страны, в которых существует довольно либеральное законодательство о валютном регулировании и валютном контроле. Стратегия усиления стимулирующей функции налогообложения для иностранного капитала в РФ на современном этапе предполагает реализацию программы, в состав которой должны входить разнообразные налоговые методы регулирования инвестиционных процессов. К ним, по мнению автора, относятся: обеспечение стабильности налогового законодательства в течение всего налогового периода; отказ от неоправданной множественности налогов, недопустимость дискриминации и дифференциации налогоплательщиков в зависимости от форм собственности; установление относительно низких ставок на производителей в тех случаях, когда речь идет об инвестировании капиталов иностранными юридическими (физическими) лицами в создание новых производственных предприятий на территории РФ (налоговый кредит); освобождение от налогов части прибыли, полученной от увеличения объема реализации производимой продукции; полное или частичное освобождение от налогообложения вкладов иностранных инвесторов и прибыли предприятий, направляемых на развитие

производства, внедрение и применение новых технологий (НИОКР), содержание объектов социальной сферы; предоставление налоговых льгот вновь создаваемым или реконструированным предприятиям. Только с учетом названных условий должна строиться налоговая политика, оказывающая стимулирующее воздействие на инвестиционных процессы, экономический рост. Изучение опыта и законодательства США, Франции и Германии свидетельствует, что налоговая политика современного экономически развитого государства стимулирует научно-технический прогресс, структурную передислокацию ресурсов и рабочей силы, развитие предпринимательства, одновременно подавляя монополизм, рост издержек, инфляцию и т.п. негативные тенденции. Основное внимание в параграфе уделяется анализу налогообложения и налоговых реформ, проводимых в Германии, Франции, Великобритании, США, Японии и Китая во второй половине прошлого века, в целях выявления тех черт налоговых систем, которые позволили этим странам увеличить иностранные инвестиции в свои экономики и решить многие социальные проблемы. Изучение зарубежного опыта дает возможность его использования при выработке налоговой политики при проведении налоговой реформы в РФ на современном этапе в целях увеличения иностранных инвестиций, и повышения их эффективности для экономики нашей страны.

В этой связи в работе в последующем уделяется внимание рассмотрению вопросов дальнейшего развития и совершенствования налоговой политики РФ в отношении иностранного капитала, чему и посвящена вторая глава работы - «Налоговая политика Российской Федерации в отношении иностранных инвестиций», состоящая из трех параграфов.

В первом параграфе второй главы дается понятие и определяются основные направления налоговой политики Российской Федерации в сфере иностранных инвестиций.

Первоначально в параграфе формулируется понятие налоговой политики как особой формы государственной правовой политики в налоговой сфере, заключающейся в выработке стратегических целей формирования налоговой системы страны, соответствующей рыночным отношениям, в образовании необходимой нормативно-правовой базы, а также в создании условий ее реализации для достижения эффективности налогообложения. Анализ проводимой налоговой политики в разных странах позволяет выделить следующую закономерность: в промышленно развитых странах иностранный капитал достаточно свободно привлекается в экономику страны. Напротив, в развивающихся странах заметнее тенденция сдерживания иностранных инвестиций с одновременной поддержкой национальных инвестиций. Для стран с переходной экономикой характерна, особенно в начале реформ, политика «открытых дверей» в отношении зарубежных инвестиций с предоставлением значительного числа льгот и преференций, в отличие от национальных инвесторов. В подтверждение сделанных выводов в параграфе приводятся статистические данные движения прямых иностранных инвестиций в различных странах за период с 1990 по 2002 год включительно.

В нашей стране налоговая политика в отношении иностранных инвестиций прошла, по нашему мнению, два основных этапа, различающихся целями и задачами правового регулирования налогообложения экономической деятельности названных субъектов.

Анализируя первый этап (период с 1991 по 1995 годы) автор исследует инвестиционное, налоговое, валютное законодательство того периода, в котором нашла отражение тенденция преимущественного предоставления различных налоговых льгот иностранным инвесторам.

Следующим этапом формирования налоговой политики стали 1995-
2003 годы, в течение которых происходит принципиальное изменение
инвестиционного, таможенного, налогового и валютного законодательства.
Новые направления налоговой политики, проводимой в отношении j

i 20

иностранных инвесторов, нашли отражение, в первую очередь, в Федеральном законе «Об иностранных инвестициях в Российской Федерации». Этот Закон является по сути законом о системе государственных гарантий, предоставляемых как иностранным инвесторам, так и предприятиям с их участием. В работе подчеркивается наличие важнейшей гарантии, которую можно рассматривать как налоговую льготу, от возможных неблагоприятных изменений законодательства для иностранного инвестора или предприятий с его участием («дедушкина» оговорка). Далее достаточно подробно рассматривается порядок и условия предоставления данной льготы.

Помимо этого анализируется порядок предоставления иных льгот иностранным инвесторам, включая тарифные, налоговые льготы, компенсационные выплаты, предоставляемые субъектами РФ, выделение бюджетных средств в виде субвенций, субсидий и бюджетных кредитов, рассматриваются вопросы либерализации валютного регулирования. В целом изменения законодательства на данном этапе проведения налоговой политики в параграфе группируются следующим образом: 1) поправки в законодательстве при ведении участниками соглашений о разделе продукции внешнеэкономической деятельности; 2) налоговые поправки по отдельным видам налогов; 3) поправки, связанные с правилами недропользования.

В работе подробно излагаются вопросы налогообложения иностранных инвесторов отдельными налогами, в частности: налогом на прибыль организаций, НДС и иными налогами и сборами. Одновременно на примере Магаданской области в параграфе рассматриваются особенности ведения инвестиционной деятельности в особых экономических зонах, заключающиеся в особом налоговом и таможенном режиме.

Уделяется внимание также характеристике инвестиционного налогового кредита, введение которого создает благоприятные условия для привлечения инвестиций.

Основная цель данного параграфа видится в выявлении корреляции установления того или иного налогового, таможенного, валютного режима, предоставления различных налоговых льгот и процессов активизации инвестиционных процессов.

Второй параграф главы второй посвящен анализу правовых основ налогообложения иностранных инвестиций как составляющих налоговой политики Российской Федерации. В последнее время в нашей стране одним из приоритетов внутренней и внешней экономической политики является занятие страной достойного места в процессе международного разделения труда. Одной из проблем, возникших в этой связи, является несовершенство национального, в том числа налогового, законодательства в области регулирования инвестиций. В этой связи в работе первоначально анализируются соответствующие нормативно-правовые акты, принятые в СССР и на современном этапе развития РФ, образующие основу регулирования названной сферы. Основными правовыми актами являются, в первую очередь, Конституция Российской Федерации, двух- и многосторонние договоры РФ с отдельными государствами о защите взаимных капиталовложений и предотвращении двойного налогообложения, Налоговый кодекс РФ, глава 25 которого посвящена налогообложению прибыли организаций. Наряду с этими актами необходимо отметить важную роль федеральных законов: «Об иностранных инвестициях в Российской Федерации», «Об инвестиционной деятельности в Российской Федерации, осуществляемой в форме капитальных вложений», «О соглашениях о разделе продукции», «О финансовой аренде (лизинге)», «О защите прав и законных интересов инвесторов на рынке ценных бумаг». Отношения в исследуемой сфере

регулируются и рядом подзаконных нормативных актов, характеристике которых в параграфе также уделяется внимание.

В работе делается вывод о том, что формирование массива нормативно-правовых актов, регулирующих инвестиционные отношения, прошло два этапа

Первый этап (1991-1999 годы) характеризовался высокой налоговой нагрузкой на производственные секторы экономики, наличием большого числа налоговых льгот и многочисленных «лазеек» для сокрытия доходов, что создало в стране атмосферу отсутствия добросовестной конкуренции для иностранных капиталовложений, а также способствовало развитию теневой экономики. Законодательство этого периода также характеризовалось нестабильностью. До принятия НК РФ налогообложение иностранных инвесторов регулировалось более чем десятью федеральными законами, значительным числом различных подзаконных нормативных актов, методическими рекомендациями и письмами Минфина РФ, Банка России, МНС России. На уровне субъектов РФ также существовало большое число нормативных актов, регулирующих порядок исчисления и уплаты региональных и местных налогов Вместе с тем, следует отметить и позитивные черты в правовом регулировании инвестиций на рассматриваемом этапе, что связано, в первую очередь, с принятием Конституции РФ, которая содержит общие принципы осуществления инвестиционной деятельности, вытекающие из смысла статей 8, 34, 35, 57. Особенно важен принцип предотвращения двойного налогообложения, вытекающий из принципа неотчуждаемости собственности.

Второй этап в совершенствовании налогово-инвестиционного законодательства, налоговой системы страны в целом и улучшении инвестиционного климата в России напрямую связан с разработкой, принятием и вступлением в действие НК РФ, особенно 25 главы, регламентирующей порядок взимания налога на прибыль организаций, в

том числе иностранных организаций. В этой связи в параграфе очень подробно рассматриваются все элементы данного налога (объекты, субъекты, налогооблагаемая база, ставки налога, порядок исчисления и уплаты, налоговый период, льготы) применительно к налогообложению прибыли иностранных организаций, осуществляющих свою деятельность в РФ через постоянное представительство, а также иностранных организаций, получающих доход от источников в РФ.

В целях совершенствования российского налогового законодательства по налогообложению иностранных инвестиций его необходимо рассматривать в соответствии с международными соглашениями Основные принципы этого соотношения определены в данном параграфе.

В работе также говорится о проблеме соотношения налогового и валютного законодательства.

В работе исследуются и вопросы соотношения нормативно-правовых актов, регулирующих налогообложение иностранных инвестиций не только на уровне РФ, но и субъектов Федерации. В этой связи особое внимание уделяется рассмотрению особенностей инвестиционного и налогового законодательства в особых экономических зонах на примере Калининградской области, Приморского края.

Предпринятый анализ нормативно-правовой базы регулирования налогообложения инвестиционной деятельности позволил выявить недостатки налогового законодательства, устранение которых, в частности, позволит улучшить инвестиционный климат и создать условия для увеличения иностранных инвестиционных потоков в экономику нашей страны.

Совершенствование налогового законодательства и приведение его в соответствие с международными договорами и соглашениями способствует определению налогового статуса иностранных юридических лиц. Для оценки их деятельности применяется понятие постоянного

представительства, рассмотрению которого посвящен третий параграф второй главы - «Налоговая политика в отношении постоянного представительства как основной формы деятельности иностранных организаций в Российской Федерации».

Постоянное представительство является специальным понятием, имеющим большое значение в системе налогового права. Его использование позволяет на основе общепринятых критериев установить сбалансированный режим налогообложения иностранных лиц, учитывающий интересы как государств, резидентами которых признаются иностранные лица, так и государств, в которых эти лица ведут хозяйственную деятельность.

Большинство современных международных соглашений об избежании двойного налогообложения имеют относительно схожее понимание термина «постоянное представительство». В этой связи в работе анализируются различные международные договоры и соглашения по вопросам исключения двойного налогообложения, в том числе Модельная конвенция ОЭСР и Модельная конвенция ООН, специальные монографические исследования, российское налоговое законодательство, что позволяет выделить основные черты и признаки постоянного представительства для целей налогообложения иностранных организаций. Обращается внимание на то, что в настоящее время на законодательном уровне не определены такие элементы понятия постоянного представительства, как «постоянное место» или «регулярное осуществление деятельности».

Делается вывод, что существует два самостоятельных вида постоянного представительства. Первое образуется в случае, когда иностранное лицо ведет деятельность, направленную на извлечение дохода, в постоянном месте. Этот вид именуется основным. Второй вид постоянного представительства иностранного лица образуется в том случае, если иностранное лицо имеет представителей с определенным

статусом и полномочиями в этом государстве, и обычно именуется агентским. Такой подход соответствует Модельной конвенции ОЭСР, большинству международных соглашений об избежании двойного налогообложения, заключенных Российской Федерацией с другими странами.

В дальнейшем рассматриваются вопросы порядка определения и исчисления прибыли постоянного представительства в зависимости от его вида и вида полученного дохода.

В заключении диссертантом формулируются основные выводы, полученные в результате проведенного исследования и предложения по совершенствованию законодательства о налогах и сборах в части налогообложения иностранных инвесторов для создания наиболее благоприятных условий для привлечения дополнительных инвестиций.

Основные положения диссертации изложены автором в следующих публикациях:

1. Титов Н.Ю. Некоторые проблемы правового регулирования налогообложения иностранных инвестиций в Российской Федерации (часть 1). - Финансовое право. 2004 год. № 1. стр. 57-60 (0,5 п.л.).

2. Титов Н.Ю. Некоторые проблемы правового регулирования
налогообложения иностранных инвестиций в Российской
Федерации (часть 2). - Финансовое право. 2004 год. № 2. стр. 47-
51(0,6п.л.).

3. Титов Н.Ю. Регулирование налогообложения иностранных
юридических лиц, осуществляющих деятельность в Российской
Федерации. - Бухгалтер и закон. 2004 год. №4. стр. 11-17 (0,7
п.л.).

4. Титов Н.Ю. О налогообложении прибыли иностранных
юридических лиц, осуществляющих деятельность в России. -
Бюллетень иностранной коммерческой информации (БИКИ).
2004 год. №29. (0,5 п. л.).

Захзз jYs Jcfj. Тираж iCQbKl. МГИМО (У) МИД РФ

Отпечатано в отделе оператиамой полиграфии

и множительной техники МГИМО (У) МИД РФ

1172IS, Мосхва, уя. Новочеремушкинская, 26

НО 38»

ИЗ ФОНДОВ РБД

Сорокина Юлия Сергеевна

Проблемы международно-правового

регулирования торговли квотами на выбросы

парниковых газов

Автореферат диссертации на соискание ученой степени к.ю.н.

Специальность 12.00.10

Москва

РБД

2005

Сорокина, Юлия Сергеевна

Проблемы международно-правового регулирования торговли квотами на выбросы парниковых газов [Электронный ресурс]: Автореф. дис. на соиск. учен. степ. к.ю.н.: Спец. (12.00.10) / Сорокина Юлия Сергеевна; [Рос. ун-т дружбы народов]. - М.: РГБ, 2005. - Из фондов РБД.

Текст воспроизводится по экземпляру, находящемуся в

фонде РГБ:

Сорокина Юлия Сергеевна

Проблемы международно-правового

регулирования торговли квотами на выбросы

парниковых газов

Автореферат диссертации на соискание ученой степени

к.ю.н.

Специальность 12.00.10

Москва - 2004

РБД, 2005 (электронный текст)

На правах рукописи

Сорокина Юлия Сергеевна

ПРОБЛЕМЫ МЕЖДУНАРОДНО-ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ ТОРГОВЛИ КВОТАМИ НА ВЫБРОСЫ ПАРНИКОВЫХ ГАЗОВ

Специальность: 12.00.10 — Международное право. Европейское право

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Москва — 2004

Диссертация выполнена на кафедре международного права юридического культета Российского университета дружбы народов.

Научный руководитель — доктор юридических наук,

профессор Абашидзе А.Х.

Официальные оппоненты — доктор юридических наук,

профессор Шумилов В.М. — кандидат юридических наук, доцент Кукушкина А.В.

Ведущая организация — Институт государства и права РАН

Защита диссертации состоится « 1 » июня 2004 г. в 15-00 час. на заседании диссертационного совета К 212.203.05 в Российском университете дружбы народов по адресу: 117198 г. Москва, ул. Миклухо-Маклая, д. 6, ауд. 347.

С диссертацией можно ознакомиться в Научной библиотеке Российского университета дружбы народов.

Автореферат разослан «_____ »______________ 2004 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета

кандидат юридических наук Е.П. Ермакова

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы. Объединение усилий мирового сообщества по охране окружающей среды, которое берет свое начало с 70-х годов XX века, проходило параллельно с процессом дальнейшей либерализации международной торговли. Нормотворческие процессы в этих областях столкнулись с определенными трудностями. Одна из причин этого заключалась в том, что устранение препятствий на пути развития международной торговли шло в отрыве от усилий по охране окружающей среды.

Растущее осознание того, что международная торговля и охрана окружающей среды неразрывно связаны друг с другом, вынудило международное сообщество с начала 90-х годов XX века обратить особое внимание на возможные проблемы и конфликты между сравнительно новыми правилами, действующих в двух областях международного публичного права: международном экологическом праве и международном торговом праве системы ГАТТ/ВТО.

Ныне,- в условиях углубления противоречия между интересами развития свободной торговли и охраной окружающей среды, а также резкого увеличения числа межгосударственных споров экологического характера, ставших предметом международного разбирательства, вопрос о правомерности применения экологических мер, ограничивающих торговлю приобретает чрезмерную актуальность..

Подсчитано, что более двадцати многосторонних соглашений по охране окружаю
щей среды (МСООС) содержат экологические меры, ограничивающие торговлю.¹^К таких МСООС относятся Рамочная конвенция ООН по изменению климата (РКИК) 1992 г.
и Киотский протокол (КП) 1997 г. к ней. Положения этих международных актов непосред
ственно затрагивают правила, закрепленные в рамках системы ГАТТ/ВТО, включая Согла
шения по техническим барьерам в торговле и Соглашения по применению санитарных и
фитосанитарных мер, направленных на устранение национальных правовых правил, соз
дающих излишние препятствия международной торговле. В этих условиях важной задачей
перед ВТО, по мнению специалистов, является обеспечение все более усложняющегося
взаимодействия между торговой политикой и требованиями относительно состояния окру
жающей среды.

Анализ соответствующей международно-правовой литературы (как отечественный, так и зарубежный) подтверждает, что все больше как теоретиков, так и практиков привлекают внимание к разногласиям, которые могут возникнуть между различными МСООС и соглашениями по международной торговле системы ГАТТ/ВТО. В связи с этим следует подчеркнуть, что ни одна из этих областей современного международного права не имеет достаточно долгой истории существования, тем не менее некоторые из имевших место случаев наводят на мысли: государства еще не уделяют достаточно внимания отношению между международной торговлей и проблемами охраны окружающей среды. Более того, в

1 See: Chapter Vb Free movement of goods and protection ofthe emdronment// European Environmental Law /Ed.
by Jan H. Jans. Kluwer, 1995. _r

РОС НАЦИОНАЛЬНАЯ 1 БИБЛИОТЕКА I i

большой степени, МСООС продолжают обсуждаться в относительной изоляции от других международных соглашений, включая соглашения по международной торговле системы ГАТТ/ВТО.

РКИК и Киотский протокол, призванные контролировать использование газов, при-водящих к парниковому эффекту^1, имеют достаточное экономическое значение, поскольку

они обладают возможностью оказывать влияние на экономики отдельных стран и на международную торговлю в большей степени, чем любые существующие на настоящее время МСООС. Некоторые специалисты считают, что стороны таких МСООС обязаны, прежде чем принимать конкретные правила, рассмотреть разногласия с международной торговлей, которые могут возникнуть, и на этом основании создать проект сбалансированного соглашения, которое совместимо с существующими международными правовыми нормами в области торговли.

До Киотского протокола квотами на выбросы парниковых газов никогда не торговали на международных рынках, и это затронуло основополагающие вопросы относительно того, должны ли части установленного количества (ЧУК) подпадать под юрисдикцию ГАТТ/ВТО, поскольку они по природе своей ограничены Киотским протоколом. В отсутствие однозначных правил, ограничивающих решение вопросов по ЧУК компетенцией РКИК, могут возникнуть трудности, так как не существует законного ограничения, не позволяющего стране вынести дело на рассмотрение ВТО. Дело в том, что правовые нормы Договоренности о правилах и процедурах относительно урегулировании споров в ВТО применимы к спорам по любым вообразимым товарам или услугам, которыми торгуют на международном рынке. Конечно, тогда возникнуть споры, как идентифицировать ЧУК: это товар или услуга? Некоторые полагают, что поскольку они имеют физическую природу, их следует считать товаром. Они могут быть побочным продуктом производственного процесса, как, например, опасные отходы. В рамках ГАТТ не дается четкого определения товара, и, следовательно, не имеется солидного основания для оценки такого утверждения. Напротив, также можно выдвинуть аргумент, что выбросы не являются объектом торговли. Объектом торговли является скорее разрешения ЧУК — право на выброс парниковых газов. Согласно Генеральному соглашению по торговле услугами (ГАТС), разрешения или кредиты считаются переводными инструментами, а, следовательно, финансовой услугой. На наш взгляд, вопрос о том, товар это или услуга, важен лишь для определения применимого соглашения ВТО — ГАТС или ГАТТ. Для всех целей и намерений, однако, ГАТС и ГАТТ работают по одинаковым принципам. Вопрос тогда заключается в следующем: какие части Киотского протокола, делающие возможной и регулирующие эту торговлю, могут войти в разногласие с правилами ГАТТ/ВТО.

¹ «Проблема глобальных климатических изменений связывается с ожидаемым потеплением, которое вызывается техногенными выбросами парниковых газов, в первую очередь СО]. Молекула СО₂ обладает способностью задерживать тепловое излучение земной поверхности, нагретой Солнцем. Парниковые газы выполняют гак бы функцию крыши в теплице, которая не мешает теплу проникнуть внутрь, но не выпускает его наружу». (См.: Брикчук ММ-Экологическое право: Учебник. Изд. 2-е, перераб. и допол. М, 2003. С. 613.

Дискуссия о процедурах разрешения споров по многосторонним соглашениям по охране окружающей среды показала различные позиции специалистов: некоторым специалистам представляется вполне обоснованным, что окончательные споры по вопросам применения таких мер между государствами-членами ВТО, являющимися также Сторонами Киотского протокола, должны в первую очередь разрешаться под юрисдикцией процедур разрешения споров, принятых РКИК; другие специалисты предлагают, чтобы стороны МСООС должны заранее оговаривать, что при возникновении между ними любых торговых споров, возможных при реализации обязательств по МСООС, такие споры будут регулироваться положениями МСООС. Ряд специалистов возражают и доказывают, что такой подход едва ли поможет обеспечить сближение целей МСООС и ВТО, но будет защищать сферы их материальных интересов, и тем самым подавлять проблемы, возникающие из-за пересечения юрисдикции. Они предлагают, что, возможно, будет справедливо усилить механизмы урегулирования споров МСООС, но этот вопрос находится вне компетенции ВТО. Есть мнение о том, что стороны МСООС, имеющие разногласия, являющиеся также членами ВТО, имеют право вынести свои разногласия в ВТО, но должны сначала попытаться решить его при помощи механизмов урегулирования разногласий МСООС.

Следует учесть и тот факт, что сокращение конкуренции внутри страны может стать еще более острым из-за того, что ответственность согласно РКИК и Киотскому протоколу различается для развитых (Приложение I к РКИК) и развивающихся стран, соответственно. Развитые страны обязаны достичь существенного сокращения выбросов к 2012 году, в то время как развивающиеся страны не имеют таких обязательств. В то же время, многие из государств, являющихся Сторонами Киотского протокола, также являются участниками-соглашения системы ГАТТ/ВТО и имеют обязательства по равному или справедливому отношению к отечественным и иностранным товарам и услугам: Будут ли оправданы действия развитой страны, если, во исполнение своих международных обязательств согласно Киотскому протоколу, они применят национальное законодательство к развивающейся стране, которая не имеет таких же международных обязательств.

Весьма сходна с проблемой дифференцированной ответственности ситуация, когда разногласия возникают между двумя сторонами в рамках ВТО, но одна из сторон при этом не является стороной Киотского протокола.

Анализ основных аспектов, связанных с возможными противоречиями между правилами торговли квотами на выбросы парниковых газов на основе Киотского протокола и правилами системы ГАТТ/ВТО по обеспечению свободы международной торговли безусловно представляет собой актуальность как с точки зрения теории международного права, так и с практической точки зрения.

Объектом исследования являются международно-правовые отношения, возникающие в связи с торговлей квотами на выбросы парниковых газов и анализ этих отношений в контексте существующих правил торговли системы ГАТТ/ВТО и норм Венской конвенции о праве международных договоров 1969 г.

Предметом исследования является всесторонний международно-правовой анализ проблем, связанных с торговлей квотами на выбросы парниковых газов, предусмотренных РКИК и Киотским протоколом, а также норм других международных соглашений системы ООН, способствующих преодолению возможных конфликтов между правилами этих соглашений и системой ГАТТ/ВТО.

Цели и задачи исследования. Целью исследования является определение с последующим предметным рассмотрением всего комплекса международно-правовых аспектов, связанных с возможными противоречиями между правилами международного торгового права системы ГАТТ/ВТО и многосторонними международными соглашениями по охране окружающей среды, в первую очередь, Рамочной конвенции ООН по изменению климата (РКИК) 1992 г. и Киотского протокола к ней 1997 г.

Для достижения обозначенной цели в диссертации последовательно поставлены и решены следующие задачи:

— анализ многосторонних торговых соглашений системы ГАТТ/ВТО;

— анализ многосторонних международных соглашений по охране окружающей
среды, включая РКИК и Киотский протокол к ней;

— исследование изменений климата как элемента правового института защиты ат
мосферы, являющегося составной частью международного экологического права;

— анализ деятельности Группы ГАТТ по международной торговле и мерам по за
щите окружающей среды и Комитета ВТО по торговле и окружающей среде;

— анализ степени взаимосвязи между принципами, применяемыми в многосторон
ней торговой системе и торговыми мерами по защите окружающей среды;

— анализ положений многосторонних соглашений по охране окружающей среды,
ограничивающих международную торговлю в свете Венской конвенции о праве междуна
родных договоров 1969г.; .

— обзор правил и принципов системы ГАТТ/ВТО, существенных с точки зрения
принятия мер по решению проблем глобального изменения климата;

— анализ так называемых «гибких механизмов» по торговле квотами на выбросы
парниковых газов, в том числе региональных проектов совместного выполнения обяза
тельств (картели), механизм чистого развития (МЧР), проектов совместного осуществления
(СО) и другие.

Методология и методы диссертационного исследования. Методология исследования включает в себя определенные методы, принципы и способы построения исследования. Исследование содержит теоретические положения и анализ основополагающих источников международного экологического права, связанных с проблемами глобального изменения климата, международного торгового права системы ГАТТ/ВТО и использованием диалектико-материального метода познания, а также конкретные методы исторического, логического, сравнительно-правового и системно-структурного анализа.

Источниковая база исследования. При проведении исследования автор опирался на имеющиеся по данной проблематике источники нормативного и докгринального характера. Наибольшее значение при решении поставленных задач имело изучение многосторонних соглашений по охране окружающей среды, многосторонних торговых соглашений системы ГАТТ/ВТО, а также основополагающих международно-правовых актов системы ООН в сфере права международных договоров.

Диссертация основывается на теоретических разработках отечественных ученых-международников, внесших весомый вклад в развитие науки международного права: Бекя-шев К.А., Блищенко ИЛ., Богуславский М.М., Жуков Г.П., Колосов Ю.М., Кривчикова Э.С., Лазарев М.И., Лукашук И.И., Черниченко СВ., Лисовский В.И., Малинин С.А., Тун-кин Г.И., Усенков Е.Т., Шатров В.П., Талалаев А.Н., Колодкин А.Л. и другие.

При написании диссертации автор опирался на труды российский специалистов в сферах международной охраны окружающей среды, международного торгового права и права международных договоров, таких как Богатырев А.Г., Бринчук М.М., Виноградов СВ., ВылегжанинаЕ.Е., МолодцоваЕ.С., Колбасов О.С, КопыловМ.Н., Капустин AJL, Ку-кушкинаА.В., АвдокушинЕ.Ф., ВельяминовГ.М., Дмитриев СВ., ДюмуленИ.И.,ЗенкинИ.В., Полежаев В.Н., ПочкареваМ.В., Шумилов В.М. и другие.

Полезными оказались работы иностранных авторов: Бабикер М., Барон Р., Билл С, Брак Д., Брендан Ф., Британ Л., Гарпович С, Клаин У., Крамтон П., Иста Д., Фолк Р., Голдберг Д., Грей X., Харграв Т., Хоил М., Холлер П., Хоурс Р., Худек Р., Джексон Дж., Перри Я., Олсен Дж., Петсонк А., СтевартР., ХангX. и другие.

Степень теоретической разработанности темы исследования. Международное торговое право системы ГАТТ/ВТО и международное экологическое право применительно защиты атмосферы на сравнительно высоком уровне изучены в доктрине международного права. Для этого достаточно назвать работы отечественных учепых, вышедших на свет сравнительно недавно: Дюмулен И.И. Всемирная торговая организация. М., 1997; Дюмулен И.И. Международная торговля услугами. М., 2003; ЗенкинИ.В. Право Всемирной Торговой Организации. Учебное пособие. М., 2003; Шумилов В.М. Международное экономическое право. Изд. 3-е, перераб. и доп. Ростов-на-Дону, 2003; Бринчук М.М. Экологическое право. Учебник. 2-е изд. перераб. и доп. М., 2003.

В этих и других работах отечественных и зарубежных специалистов¹ ^затр^аги^ваются отдельные аспекты темы настоящей диссертации, однако, они, в большинстве своем, имеют констатирующий и фрагментарный характер. В российской доктрине международного права отсутствует целостная работа, рассматривающая всесторонне и комплексно основные проблемы, связанные с противоречиями между правилами торговли квотами на выбросы парниковых газов и международного торгового права системы ГАТТ/ВТО. Настоящая дис-

1 See: Brack Duncan. International Trade and the Montreal Protocol. London: Royal Institute of International Aflairs,

1996; Holler P., CoppelJ. Carbon Taxes and Energy Policies in OECD Countries / OECD Economic Studies, N 19, 1992; PetsonkA. The Kyoto Protocol and the WTO: Integrating Greenhouse Gas Emissions Allowance Trading into the Global Marketplace / Duke Environmental Law and Policy Forum 10(7), 1999.

сертация есть попытка восполнить данный пробел в российской науке международного права.

Научная новизна данного исследования определяется как актуальностью и характером затрагиваемой в ней проблематики, так и отсутствием фундаментальных научных работ такого рода в российской науке международного права.

Настоящая диссертация представляет собой первое в науке международного права специальное исследование комплексного и всестороннего характера проблемы совместимости правил торговли квотами на выбросы парниковых газов и системы ГАТТ/ВТО и пути их преодоления. Впервые в российской науке, в частности, проведен международно-правовой анализ следующих аспектов: а) различных вариантов противоречий между правилами МСООС и системы ГАТТ/ВТО и пути их разрешения на основе положений Венской конвепции о праве международных договоров 1969 г.; б) так называемых «гибких механизмов» Киотского протокола по торговле квотами на выбросы парниковых газов.

На защиту выносятся следующие научные положения:

1. Автор доказывает, что система ГАТТ/ВТО, регулирующая почти все аспекты ме
ждународной торговли, полностью направлена на достижение основной цели, поставленной
перед этой системой: обеспечить для делового сообщества безопасную и предсказуемую
торговую среду и продолжить процесс либерализации торговли, в рамках которого могут
быть созданы благоприятные условия для роста торговли. При этом автором подчеркивает
ся, что в случае противоречия между положениями Марракешского соглашения (на кото
ром основана система ГАТТ/ВТО) и положениями какого-либо другого многостороннего
торгового соглашения преимущественную силу имеют положения многостороннего торго
вого соглашения. Однако, по мнению автора, система ГАТТ/ВТО не предусматривает каких-
либо положений, касающихся разрешения противоречий, возникающих между правилами пра
ва междупародпой торговли и международного экологического права. Анализ конкретных по
добных споров в рамках системы ГАТТ/ВТО позволяет автору утверждать, что она полностью
отдает преимущество аспектам экономического развития и международной торговли.

2. В соответствии с анализом автора около двадцати многосторонних соглашений по
охране окружающей среды (МСООС) содержат положения, ограничивающие торговлю ис
ходя из экологических соображений, что полностью согласуется с концепцией устойчивого
развития. Более того, эти соглашения содержат положения наподобие положения ст. 3.5
РКИК: «меры, приняты в целях борьбы с изменением климата, включая односторонние ме
ры, не должны служить средством произвольной или необоснованной дискриминации или
скрытого ограничения международной торговли». Автором показывается, что эти МСООС
не содержат каких-либо механизмов по разрешению конфликтов, возникающих между
предпринятыми мерами по охране окружающей среды и существующими правилами меж
дународной торговли. В этих условиях, утверждает автор, положения МСООС, призываю
щие предпринять экологические меры, содержащие скрытые ограничения международной

торговли, становятся декларативными, не подтвержденными никакими механизмами их осуществления.

3. По оценкам автора, Рамочная конвенция ООН по изменению климата (РКИК) и
Киотский протокол (КП) являются самыми эффективными международно-правовыми акта
ми среди существующих МСООС, которые нацелены на сокращение уровня выбросов пар
никовых газов в атмосферу. Киотский протокол при этом, по мнению автора, максимально
сочетает в себе все допустимые и возможные компромиссы государств, а также содержит
так называемые «гибкие механизмы», обеспечивающие участие в Протоколе возможно
большего числа государств. Однако, предусматривая, в частности, право на торговлю кво
тами на выбросы парниковых газов между государствами, а также право на распределе
ние этих квот в рамках интеграционных объединений и на предприятиях внутри госу
дарств, но прн этом не имея механизма разрешения возможных споров, возникающих
между правилами торговли квотами на выбросы парниковых газов и правилами системы
ГАТТ/ВТО, участниками которой являются более 160 государств, Киотский протокол,
по мнению автора, остается малопривлекательным для многих государств и особенно
для тех, участие которых обеспечивает вступление Киотского протокола в силу (Россий
ская Федерация, США, Китай).

4. Определяя природу «парниковых газов» (их шесть по Киотскому протоколу) автор
утверждает, что продаваемые квоты на выбросы парниковых газов (т.е. разрешение на про
дажу) не являются ни товаром и ни услугами согласно юридическому определению систе
мы ГАТТ/ВТО. Они по сути представляют собой лицензию, основанную на положениях
Киотского протокола, изданную государственной властью и дающую право их держателю
осуществлять регламентированную деятельность в этой сфере. В этом случае право на тор
говлю квотами на выбросы парниковых газов подпадает под регулирование системы
ГАТТ/ВТО.

5. Решая вопрос о совместимости положений РКИК, КП, других МСООС и правил
системы ГАТТ/ВТО в свете соответствующих положений Венской конвенции о праве меж
дународных договоров 1969 г. (ст. 30, 41 и др.), автор заключает, что Венская конвенция

1969 г. носит общий характер и не может служить средством разрешения проблем, которые могут возникнуть на стыке двух конкурирующих областей МПП: экологии и торговли. Более того, автор считает недопустимым при разрешении подобных проблем применять правила generalia specialibus non derogant (общее не имеет преимущества перед специальным) или lex posterior derogant priori (последующий закон отменяет предыдущий).

6. В случае задействования на практике системы торговли квотами на выбросы пар
никовых газов в соответствии с Киотским протоколом, по мнению автора, могут быть на
рушены интересы организаций (включая российские нефтяные компании), торгующих ор
ганическим топливом либо товарами и услугами, зависящими от органического топлива.
Это увеличит вероятность возникновения разногласий со сферой торговли. В связи с этим,
автор считает, что разногласия между Сторонами Киотского протокола должны быть раз-

решены посредством процедур урегулирования, определенных самим Киотским протоколом, что, в свою очередь, предполагает разработку механизма такой процедуры в рамках Конференции Сторон РКИК. Что касается разногласий между участниками и неучастниками Киотского протокола, которые все же являются членами ВТО, они, по мнению автора, могут рассматриваться в рамках процедур урегулирования споров системы ГАТТ/ВТО. Вместе с тем, автор делает предположение, что тщательная разработка и согласование стандартов взаимного признания предписанной сферы действия и недискриминационных методов распределения обеспечат наилучший способ избежать разногласий с системой ГАТ/ВТО и защитить целостность системы торговли квотами на выбросы парниковых газов в случае возникновения такого рода разногласий.

7. По мнению автора, начало международного обсуждения на стыке сравнительно
новых международно-правовых норм двух областей МПП (международного торгового пра
ва системы ГАТТ/ВТО и международного права окружающей среды) указывает на растущее
осознание международным сообществом необходимости шггегрированного подхода к пробле
мам окружающей среды и политике в области международной торговли. С такими предпосыл
ками перспектива появления интегрированного международного законодательства по торговле
и проблемам окружающей среды, по убеждению автора, выглядит вполне реалистично.

8. По убеждению автора, ратификация Киотского протокола в целом выгодна для
Российской Федерации и экономически, и экологически, и политически. Однако брать на
себя обязательства по Киотскому протоколу допустимо, только если Россия тщательно оп
ределится в тех негативных сторонах, которые присущи Киотскому протоколу. В этом деле
полезно ознакомится с аргументами США, отозвавшими свою подпись под Киотским про
токолом. Эти аргументы должны быть детально изучены Министерством экономического
развития и торговли Российской Федерации, которому Президентом РФ поручено предста
вить проект предложений по ратификации Киотского протокола в Федеральное Собрание
Российской Федерации.

Научная и практически значимость результатов исследования определяется тем, что содержащиеся в нем предложения и выводы могут быть использованы в рамках научных изысканий, проводимых в системы академических институтов РФ, в практической деятельности федеральных государственных органов России в переговорном процессе по вступлению РФ в ВТО и применительно к вопросу о целесообразности присоединения РФ к Киотскому протоколу, а также в преподавательском процессе в высших учебных заведениях России при чтении курсов «Международного торгового права» и «Международного экологического права».

Апробация результатов исследования. Основные теоретические выводы и предложения, изложенные в диссертации, были опробованы автором в докладах на заседаниях кафедры международного права РУДН, на межвузовской научно-практической конференции, посвященной памяти профессора И.П. Блищенко (9—10 апреля 2004 г.), а также в публикациях по теме диссертации.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения и библиографии.

Во введении обосновывается актуальность темы диссертации, определяются цели и задачи работы, характеризуется степень разработанности темы, предмет и объект исследования, указываются источники и методы анализа, научная новизна, обосновывается практическое значение работы, приводятся положения, выносимые на защиту, отмечается практическая апробация результатов исследования.

Первая глава — «Международно-правовые аспекты, связанные с системой Всемирной торговой организации (ВТО) и проблемой глобального изменения климата» состоит из трех параграфов.

В первом параграфе исследуется система ВТО, которая является неотъемлемой и важной частью международного торгового права.

Автором отмечается, что основой системы ВТО по-прежнему остается ГАТТ. (Из основных 56 правовых актов, входящих в систему ВТО, 50 — это ГАТТ). По его мнению, анализ системы ГАТТ/ВТО дает полную картину состояния дел в этой области, ибо данная система ныне охватывает более 150 государств, на которых приходится 9/10 всего мирового торгового оборота. (В диссертации исследуются также торговые аспекты в таких интегрированных объединениях, как Европейский союз и 11АФТА). Всестороннее исследование проблемы обеспечивается также детальным анализом положений Соглашения системы ВТО по торговле услугами (ГАТС). По оценкам ЮНКТАД, в начале XXI века объем мирового рынка экологических товаров и услуг превысил 450 млрд. долл. США.

В рассматриваемом параграфе диссертации детально проанализированы эволюция развития правил системы ГАТТ/ВТО (ГАТТ-47, ГАТТ-94, ВТО), результаты Уругвайского раунда многосторонних торговых переговоров (Марракешское соглашение о создании ВТО и приложения к нему, содержащие соглашения и связанные с ними документы юридического характера, охватывающие сферу торговли товарами, услугами и вопросы охраны торговых аспектов прав интеллектуальной собственности).

Марракешское соглашение включает ГАТТ-94 в качестве главной составной части правовой основы, регулирующей международную торговлю товарами в рамках ВТО. Одновременно, соглашения и договоренности Уругвайского раунда существенно укрепляют ГАТТ. Соглашения о защитных мерах, субсидиях и компенсационных пошлинах, антидемпинге и другие соглашения также развивают положения ГАТТ. Эти и другие соглашения становятся частью ГАТТ/ВТО.

Детальному анализу подвергнута структура ВТО, функции ее главных органов и функциональных подразделений (комитеты, советы). Отмечается, что система ГАТТ/ВТО регулирует почти все аспекты международной торговли: применение принципа наибольшего благоприятствования (НБ), исключения из этого принципа, тарифные и нетарифные меры регулирования, преференции, защитные меры, механизм разрешения торговых споров и др.

Марракешское соглашение учреждает единый институциональный и организационный механизм для реализации всех соглашений и договоренностей Уругвайского раунда. В функции ВТО входят: содействие выполнению, адмшшстрированию и реализации положений и достижению целей Марракешского соглашения, многосторонних торговых соглашений; обеспечение проведения переговоров между ее членами относительно их торговых взаимоотношений по вопросам, урегулированным соглашениями-приложениями к Марракешскому соглашению. Механизм обзора торговой политики представляет собой контроль за выполнением государствами своих обязательств по соглашениям торгово-политического режима членов ВТО.

Автором подчеркивается, что ВТО сама не применяет каких-либо санкций в отношении стран, нарушающих соглашения (ГАТТ, ГАТС или ТРИПС), но может разрешать пострадавшим странам не применять режим НБ к нарушителям. В рамках ВТО действуют общие для всех соглашения, единая система урегулирования споров.

Характеризуя ГАТС, автор отмечает, что определение экологических услуг в ГАТС имеет узкие рамки, охватывающие лишь проблемы, связанные со сбором и удалением промышленных и бытовых отходов. По мнения автора, хотя международная торговля экологическими услугами не наталкивается на сколько-нибудь серьезные барьеры, однако горизонтальные меры, как ограничительные режимы и инвестиции, а также перемещения людей и государственная политика в области закупок услуг, затрагивают торговлю услугами. Дело осложняется и тем, что лишь ограниченное число стран, включая ведущие торговые державы, взяли на себя обязательства в области экологических услуг (около 50 государств).

Во втором параграфе исследуются международно-правовые акты, связанные с проблемой глобального изменения климата. Рассматриваемая сфера подпадает под экологическое право. Автор отмечает, что данная отрасль МПП закрепляет режим, который направлен на предотвращение и уменьшение таких природных катаклизмов, как кислотные дожди, глобальное потепление, возникновение озоновых дыр и др. Крупным шагом в этом направлении стали Женевская конвенция о трансграничном загрязнении воздуха на большие расстояния 1979 г., Венская конвенция о защите озонового слоя 1985 г., Монреальский протокол 1987 г. к ней с поправками 1990

г. и др. Однако, среди подобных международно-правовых актов выделяются два: Рамочная конвенция ООН по изменению климата (РКИК) 1992 г. и Киотский протокол (КП) 1997 г., которые непосредственно связаны с проблемами торговли и экологии. На основе этих актов разрешена торговля квотами на выбросы парниковых газов, что, в свою очередь, порождает противоречие по отношению к некоторым правилам международной торговли системы ГАТТ/ВТО. В целом автором подчеркивается, что ныне действуют более двадцати многосторонних соглашений по охране окружающей среды, которые содержат экологические меры, ограничивающие торговлю.

Объектом исследования данного параграфа диссертации является изменение климата как элемент правового института защиты атмосферы, являющегося составной частью международного экологического права. В связи с этим отмечается, что проблема взаимосвязи развития международной торговли и защитой окружающей среды начала обсуждаться в рамках ГАТТ с начала 70-х годов XX века. Одновременно эта проблема стала предметом изучения Европейского экономического сообщества (ЕЭС). Одна из главных причин возросшего интереса к этой проблеме заключалась в усилившихся требованиях к тому, чтобы ввозимые товары не нарушали экологического равновесия в импортирующих странах и давали им возможности использования ограничений импорта в экологических целях. Другой причиной стало требование развитых стран к развивающимся страпам переходить на экологически более чистые технологии, что требует больших капиталовложений. В противном случае эти страны намереваются использовать экологические пошлины на товары, ввозимые из стран с более низкими экологическими стандартами. Развивающиеся страны охарактеризовали это направление как новую разновидность протекционизма, направлешгую против них. По этим причинам вопросы экологии стали все чаще включаться в переговоры по торговым вопросам.

В работе подробно анализируется деятельность межправительственной группы экспертов по изменению климата (МГЭИК).

Отмечается, что конечная цель РКИК заключается в достижении стабилизации концентрации парниковых газов в атмосфере на таком уровне, который не допускал бы опасного антропогенного воздействия на климатическую систему в сроки, достижимые для естественной адаптации экосистем к изменению климата, что позволит не ставить под угрозу обеспечение населения продовольствием и обеспечить дальнейшее экономическое развитие на устойчивой основе.

В работе детально раскрываются обязательства государств ограничивать выбросы в атмосферу, приводящие к парниковому эффекту и глобальному потепле-

нию, предоставлять информацию о государственных программах по борьбе с изменением климата, сотрудничать в области научно-технических исследований. Автор раскрывает содержание принципа «общая, но дифференцированная ответственность».

В работе изложены функции и деятельность Конференции Сторон, которая является важным органом РКИК и осуществляет контроль за выполнением обязательств по РКИК.

Далее в работе анализируется процесс выполнения так называемого «Берлинского мандата», который в конечном счете привел к принятию протокола к РКИК — Киотского протокола 1997 г. (еще не вступил в силу). В соответствии с его положениями, страны Приложения I (т.е. 38 развитых стран) должны снизить выбросы парниковых газов в течение 5 лет с 2008 по 2012 годы до уровня 1990 года. Речь идет о шести газах, которые обобщенно обозначаются одним из этих газов — двуокись углерода (СОг). При распределении обязательств между промышленно развитыми странами Киотским протоколом был учтен принцип дифференциации, а при выполнении обязательств Киотский протокол призывает следовать принципу коллективности, т.е. использовать механизмы гибкости и картели. Механизм гибкости предоставляет странам Приложения I возможность торговать квотами на выбросы парниковых газов. Страны-участники Киотского протокола имеют право на определенный уровень эмиссии, если одна из стран согласится произвести эмиссии меньше и продать другой право на эмиссию соответствующего объема, то эта другая страна может осуществлять эмиссию больше.

По мнению автора, гибкие механизмы Киотского протокола в части разрешающие торговлю квотами на выбросы парниковых газов также создают возможность возникновения проблем применительно к правилам международной торговли системы ГАТТ/ВТО.

В третьем параграфе анализируется позиция Комитета ВТО по торговле и окружающей среде по проблемам взаимодействия между торговой политикой и требованиями относительно состояния окружающей среды.

Отмечается, что важной задачей, стоящей перед ВТО, является обеспечение все более усложняющегося взаимодействия между торговой политикой и требованиями относительно состояния окружающей среды. РКИК содержит, например, следующую установку в этом отношении: «меры, принятые в целях борьбы с изменением климата, включая односторонние меры, не должны служить средством произвольной или необоснованной дискриминации или скрытого ограничения международной торговли» (ст. 3.5 РКИК). Киотский протокол призван содействовать посте-

пенному сокращению или устранению рыночных диспропорций, фискальных стимулов, освобождений от налогов и пошлин, и субсидий, противоречащих цели РКИК, во всех секторах — источниках выбросов парниковых газов, и применение рыночных инструментов (ст. 2 КП).

Несмотря на очевидные усилия мирового сообщества по предотвращению возникающих проблем, тем не менее государства считают необходимой последовательную политику для того, чтобы не усложнять задачу, приняв на себя несовместимые обязательства по ГАТТ/ВТО и МСООС.

По предотвращению подобных последствий в рамках ВТО был создан Комитет по торговле и окружающей среде (КТОС). В рамках КТОС проходят дискуссии по текущим и возможным взаимоотношениям между ВТО и МСООС. В Комитете при этом четко осознают, что поскольку и МСООС и ВТО являются частью МПП, то взаимосвязь между ними должна быть четко определена и согласована. Было достигнуто общее понимание того, что МСООС являются наилучшим способом ведения совместной согласованной политики с целью совместного решения глобальных и трансграничных проблем окружающей среды. Тем не менее, государства-члены ВТО озабочены торговыми мерами, применяемыми в рамках МСООС, которые могут затронуть права и обязанности государств-членов ВТО.

В рассматриваемом параграфе анализируется позиция КТОС по основным концептуальным проблемам взаимодействия правил МСООС и ГАТТ/ВТО, которые, безусловно, имеют большое значение для лучшего понимания проблем и выработки оптимальных моделей для их предотвращения и устранения. Отмечается, что ныне КТОС работает по десяти направлениям, связанным с торговлей и окружающей средой.

В работе особое внимание уделено позициям КТОС по применению процедуры разрешения споров, закрепленной в ВТО, а также способам преодоления проблем, возникающих между правилами МСООС и ВТО.

Вторая глава посвящена анализу положений многосторонних соглашений по охране окружающей среды (МСООС), ограничивающих международную торговлю, в свете положений Венской конвенции о праве международных договоров 1969 г.

Основное требование современного международного права применительно МСООС содержится в Повестке дня в XXI веке — всемирном плане действий по устойчивому развитию, принятом на Саммите по проблемам Земли в Рио-де-Жанейро в 1992 г.: МСООС не должны являться средством преднамеренной и неоправданной дискриминации или замаскированных ограничений в международной торговле.

Автором подчеркивается, что отношение правил системы ГАТТ/ВТО к правилам МСООС все еще остается неясным. Ключ к пониманию того, почему многие

специалисты говорят о возможных противоречиях между МСООС и ВТО, заключается в отношении принципов наибольшего благоприятствования и национального режима к определению «сходных продуктов» в соглашении ВТО. Дня демонстрации автор детально рассматривает два дела: Tuna Dolphin I и Tuna Dolphin II.

Решения по этим делам породили дискуссию между государствами. В КТОС рассматривались два сценария преодоления проблемы: 1) подход ex post, который даёт право отказа от МСООС в каждом конкретном случае в соответствии с правилами ВТО; 2) подход ex ante, который определяет, при каких условиях экологическая мера будет позволена согласно МСООС. В связи с этим автор отмечает, что ни в одном из подходов не было бы необходимости, если истолкование ст. XX (b) ГАТТ давало более сбалансированный подход на пропорциональность между экологическими мерами и правилами системы ГАТТ/ВТО.

В работе рассматриваются и другие дела: Венесуэла — США по улучшенному бензину; о черепахах и креветках (США).

Далее в диссертации рассматривается список мер, которые каждая Сторона КП должна принять для выполнения своих обязательств по количественному ограничению и сокращению выбросов согласно ст. 3 и содействия устойчивому развитию. В работе обозначаются проблемы в случае, когда одна из сторон не является участницей ВТО или КП, а другая сторона не в состоянии потребовать от нее выполнить правила ВТО или МСООС, или же попытаться разрешить проблему в рамках ВТО или МСООС.

Анализ рассматриваемых проблем в свете положений Венской конвенции о праве международных договоров 1969 г. показывает, что она не в состоянии во всех случаях адекватно разрешать возникающие проблемы. Более того, по мнению автора, не всегда известные принципы могут справедливо разрешать спор, в частности, это касается принципа generalia specialibus non deroganL В этих условиях автор считает необходимым, чтобы Стороны КП разработали специальный механизм, обеспечивающий применение положений КП и разрешающий споры между Сторонами КП, а также разногласия между правилами МСООС и ВТО.

В третьей главе — «Правила торговли квотами на выбросы парниковых газов и торговое право системы ВТО» — рассматриваются основные аспекты взаимоотношений и возможные противоречия между системой продажи разрешений на выбросы парниковых газов, которая может развиваться как средство реализации Киот-ского протокола, и правилами системы ГАТТ/ВТО. Предпринята попытка всесторонне проанализировать указанные взаимоотношения, а также возможные конфликты, и предложить пути их разрешения.

В первом параграфе показывается беспрецедентный эксперимент в области международного сотрудничества. В нем детально раскрывается система продажи разрешений (квот) на выбросы парниковых газов (в рамках квотированных количеств), а также некорректная позиция США, занятая ими после подписания КП. Автор, раскрывая систему продажи разрешений на выбросы парниковых газов, отмечает, что КП оставляет проект рынка и его управление полностью на рассмотрение последующими Конференциями Сторон РКИК. Отмечается также, что на данном этапе трудно прийти к определенным выводам по рассматриваемой проблеме, поскольку правила, определяющие действие КП, еще не приняты на международном уровне, и страны еще не очертили круг своих возможностей в сфере разработки системы торговли квотами. Тем не менее, автор признает, что в поисках путей реализации Киот-ского протокола посредством использования международных механизмов, государства участвуют в беспрецедентном эксперименте в области международного сотрудничества.

Во втором параграфе обосновывается преимущество торговли квотами на выбросы парниковых газов перед экологическими налогами.

Рассматривая итоги экономического и экологического развития мира за три десятилетия, прошедшие со времени Стокгольмской конференции 1972 г., и десятилетия после Саммита в Рио-де-Жанейро 1992 г., специалисты приходят к выводу, что реальные тенденции глобального развития во многом были противоположны намеченным указанными форумами. Следствием этого является отсутствие реального механизма реализации намеченных программ и проектов устойчивого развития. Выход из этого положения, по мнению специалистов, возможен на основе реализации концепции устойчивого развития, а источником ее реализации могут стать различные экологические налоги или экологические антиренты за сверхнормативное загрязнение окружающей среды. В противоположность этому автор обосновывает преимущества системы торговли квотами на выбросы парниковых газов перед экологическими налогами. Например, автор отмечает, что рыночные квоты на выбросы парниковых газов, в противоположность налогам на углерод, являются формой ограничения, их преимущество состоит в том, что они гарантируют достижение согласованных квот. Другой аргумент: торговля квотами более привлекательна для компаний, чем налоги на углерод, так как последняя схема отнимает доходные статьи у компаний без какой-либо компенсации.

В третьем параграфе показаны возможные схемы и уровни торговли квотами на выбросы парниковых газов. Автор выделяет основные требования к разработке удачной схемы торговли квотами на выбросы парниковых газов: 1) должны быть

юридически обоснованные национальные квоты на выбросы и графики снижения выбросов парниковых газов для стран, которые захотят участвовать в международной схеме торговли квотами; 2) должны существовать надежная национальная регистрация индивидуальных источников выбросов, которые будут включены в схему торговли; 3) должна существовать система управления и составления отчетов о выбросах; 4) должно существовать интенсивное наблюдение за практическим выполнением, направленное на выявление тех, кто не соответствует требованиям, и наложение санкций.

Отмечается, что правила торговли и проблема разрешения на выбросы парниковых газов определенны Киотским протоколом на двух параллельных уровнях: на первом уровне совершается независимый обмен частями номинального количества выбросов между государствами; на втором уровне может происходить обмен разрешениями на выбросы между частными организациями и юридическими лицами. Анализ позволяет автору заключить, что правила системы ГАТТ/ВТО не охватывают сделки под допустимому объему выбросов на государственном уровне.

Международная торговля разрешениями с участием частных организаций может привести к трансферту издаваемых правительством разрешений. Такая система торговли потребует тщательной разработки правил относительно следующего: а) перенос и взаимное признание разрешений (какие стандарты и условия будут определять валидность разрешений в рамках юрисдикции каждой из участвующих сторон); б) предписанная сфера действия (каким организациям может потребоваться разрешение); в) распределение разрешений (каким образом разрешения будут выдаваться и распределяться среди организаций).

Анализ совместимости перечисленных правил с правилами системы ГАТТ/ВТО требует определить, не повлияют ли они на торговлю товарами и услугами, осуществляемую в сфере действия системы ГАТТ/ВТО.

В работе детально рассмотрено законодательство Европейского союза по экологическим вопросам и указано на возможные разногласия с Киотским протоколом. Анализу подвергнуты также правила НАФТА по рассматриваемой проблематике.

В четвертом параграфе предпринята попытка ответить на вопрос: подпадает ли торговля квотами на выбросы парниковых газов в категорию торговлю товарами илиуслугами?

В начале раскрывается содержание относительных и абсолютных стандартов системы ГАТТ/ВТО. Автором показана неопределенность в международном торговом праве и в современном международном праве в целом относительно природы парниковых газов и, следовательно, правомерность их включения в категорию «то-

вар» или «услуга». Ответ на этот вопрос предопределяет распространение правил системы ГАТТ/ВТО на систему продажи разрешений на выбросы парниковых газов. Автор считает, что несмотря на отсутствие ответа на поставленный вопрос, система торговли квотами на выбросы парниковых газов, предусматриваемой Киотским протоколом, затрагивает правила системы ГАТТ/ВТО, что, в свою очередь, требует международно-правового анализа.

В пятом параграфе указываются возможные рынки по торговле квотами на выбросы парниковых газов. По мнению автора, оценка потенциального взаимодействия между порядками системы ГАТТ/ВТО и системой торговли разрешениями на выбросы парниковых газов требует анализа, в частности, следующих положений: какие правила будут руководить распределением на выбросы; каким организациям потребуется разрешение на выбросы; как будут распределяться разрешения среди этих организаций; не будут ли нововведения наносить ущерб торговле определенными товарами и таким образом нарушать правила системы ГАТТ/ВТО.

Эти правила, как считает автор,должны быть, в свою очередь, проанализированы с позиций их воздействия на три различных рынка: а) основной рынок обмена разрешениями между регулируемыми источниками; б) производный рынок; в) третий рынок.

Далее в работе рассматриваются варианты правил признания или непризнания разрешения на выбросы парниковых газов.

В работе тщательно исследуются основные аспекты системы торговли разрешениями на выбросы парниковых газов в контексте положений ГАТС и ст.ст. III, V, IX, XI, ХШ, XVI, XX ГАТТ.

В шестом параграфе рассматривается проблема приемлемости системы торговли квотами на выбросы парниковых газов для России. Автором приводятся аргументы «за» и «против» ратификации Россией Киотского протокола и предлагаются конкретные рекомендации, которые необходимо учитывать, по мнению автора, в случае его ратификации^1.

В седьмом параграфе показаны возможные пути выработки правил процедуры по торговле квотами на выбросы парниковых газов. Указывается, что соответствующие правила и нормы должны быть выработаны до начала процесса торговли квотами, что отвечает положению ст. 17 Киотского протокола. Автором предлагаются два пути выработки таких правил: первый основан на голосовании по приему

1 См.: Тезисы докладов. Всемирная конференция по изменению климата. Москва, 29 сентября — 3 октября

2003 г.; Соловей Ю.В. Киото на пороге России: Основы системы правового регулирования выбросов парниковых газов в Российской Федерации. М., 2003; Климатические изменения: взгляд из России / Под ред. д.э .н., проф. В .И. Данилова- Данильяна. М., 2003.

новых членов, а второй — на их автоматическом включении сразу же после того, как соответствующая страна будет удовлетворять установленным критериям. В работе детально изложены основные элементы предложенных методов.

В восьмом параграфе рассматриваются различные проекты совместного осуществления (СО), предложенные государствами и отдельными специалистами. В данном параграфе особое внимание уделено нуждам и интересам развивающихся стран, а также механизмам, которые способствовали бы их участию в процессе устранения причин, приводящих к глобальному изменению климата.

В заключении подводятся итоги проведенного исследования и формулируются предложения по преодолению международно-правовых проблем, возникающих при торговле квотами на выбросы парниковых газов, предусмотренной Киотским протоколом.

ОСНОВНЫЕ ПОЛ ОЖЕНИЯ ДИССЕРТАЦИИ ОПУБЛИКОВАНЫ В СЛЕДУЮЩИХ РАБОТАХ:

1. Сорокина Ю-С. Применение процедуры несоблюдения договорных обяза
тельств в сфере охраны окружающей среды // Вестник РУДН. Серия: юридические
науки. 2003. №2. С. 79-90. (0,8 пл.)

2. Солнцев A.M., Сорокина Ю.С. Третья Всемирная конференция по измене
нию климата— 2003//Юрист-международник. 2004, №1. С. 65—67. (0,4/0,2пл.)

З.Сорокина Ю.С. Проблемы международно-правового регулирования торговли квотами на выбросы парниковых газов: Монография. М., 2004. 190 с. (12,0 пл.)

Сорокина Юлия Сергеевна (Россия)

ПРОБЛЕМЫ МЕЖДУНАРОДНО-ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ ТОРГОВЛИ КВОТАМИ НА ВЫБРОСЫ ПАРНИКОВЫХ ГАЗОВ

В диссертации проведен всесторонний международно-правовой анализ проблем, связанных с торговлей квотами на выбросы парниковых газов, предусмотренных РКИК и Киотским протоколом, а также норм других международных соглашений системы ООН, способствующих преодолению возможных конфликтов между правилами этих соглашений и системой ГАТТ/ВТО.

Sorokina Ulia Sergeevna (Russia)

THE PROBLEMS OF INTERNATIONAL LEGAL REGULATION THE GREENHOUSE GAS EMISSIONS ALLOWANCE TRADING

Complete analysis of international legal problems, concerning the greenhouse gas emissions allowance trading enforced by the provisions of the UN Framework Convention on Climate Changes and the Kyoto Protocol and other international agreements of the UN system, promoting the overcome of potential conflicts between rules of these agreements and agreements ofthe GATT/WTO, system is made in the thesis.

Напечатано с готового оригинал-макета

Издательство 0 0 0 "МАКС Пресс" Лицензия HflN00510 OT01.12.99 Г.

Подписано к печати 21.04.2004 г. Формат 60x90 1/16. Усл.печл. 1,5 Тираж 100 экз. Заказ 183.

Тел. 939-3890,939-3891,928-1042. Тел./факс 939-3891.

119992, ГСП-2, Москва, Ленинские горы, МГУ им. М.В. Ломоносова,

2-й учебный корпус, 627 к.

ИЗ ФОНДОВ РБД

Ануфриева Людмила Петровна

Соотношение международного публичного и

международного частного права: (Сравн. исслед.е

правовых категорий)

Автореферат диссертации на соискание ученой степени д.ю.н.

Специальность 12.00.03; специальность 12.00.10

Москва

РБД

2005

Ануфриева, Людмила Петровна

Соотношение международного публичного и международного частного права: (Сравн. исслед.е правовых категорий) [Электронный ресурс]: Автореф. дис. на соиск. учен. степ. д.ю.н.: Спец. (12.00.03): Спец. (12.00.10) / Ануфриева Людмила Петровна; [Рос. гос. торгово-экон. ун-т]. - М.: РГБ, 2005. - Из фондов РБД.

Текст воспроизводится по экземпляру, находящемуся в

фонде РГБ:

Ануфриева Людмила Петровна

Соотношение международного публичного и

международного частного права: (Сравн.

исслед.е правовых категорий)

Автореферат диссертации на соискание ученой степени

д.ю.н.

Специальность 12.00.03; специальность 12.00.10

Москва - 2004

РБД, 2005 (электронный текст)

об:-.:-/.тельный

БЕСПЛАТНЫЙ

На правах рукописи

АНУФРИЕВА Людмила Петровна

СООТНОШЕНИЕ МЕЖДУНАРОДНОГО ПУБЛИЧНОГО И

МЕЖДУНАРОДНОГО ЧАСТНОГО ПРАВА (СРАВНИТЕЛЬНОЕ

ИССЛЕДОВАНИЕ ПРАВОВЫХ КАТЕГОРИЙ)

Специальность: 12.00.03 - гражданское право; предпринимательское

право; семейное право; международное частное право

12.00.10 - международное право; европейское право

Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора юридических наук

Москва - 2004

Работа выполнена на кафедре международного права Российского государственного торгово-экономического университета

Официальные оппоненты: доктор юридических наук, профессор Кузнецов

Михаил Николаевич

доктор юридических наук Храбсков Владимир Георгиевич

доктор юридических наук, профессор, Заслуженный деятель науки СССР Усенко Евгений Трофимович

Ведущая организация: Российская академия правосудия

Защита диссертации состоится « 11 » июня 2004 года в 12 часов на заседании диссертационного совета Д 227.001.05 в Российском государственном торгово-экономическом университете по адресу: Москва, 125993, ул. Смольная,д. 36

С диссертацией можно ознакомиться в читальном зале библиотеки Российского государственного торгово-экономического университета.

Автореферат разослан «_____ » мая 2004 г.

Ученый секретарь Василевская Л. Ю.

диссертационного совета

I. Общая характеристика работы

Актуальность темы исследования. Характерными явлениями современности стали осознание целостности, неделимости мира, а также взаимозависимости стран и народов, учет первостепенности роли права в международных и во внутригосударственных от ношениях, послужившее импульсом для соответствующих теоретических построений в науках международного публичного и международного частного права.

Возникшие в измененных условиях практические потребности не могли не породить обновления подходов к теоретическим основам международного и международного частного права. Конкретным подтверждением этого выступает большая интенсивность обращений специалистов в области внутригосударственного права к международному праву, сравнительному правоведению. Недаром еще дореволюционные русские ученые (А.МГоровцев) высказывали убежденность в том, что ключ к решению общих вопросов права следует искать с учетом международного права. В свете этого закономерными должны были бы стать исследования, раскрывающие внутреннее взаимопроникновение различных правовых наук, обеспечивающие теоретическую разработку основных понятий на самом высоком уровне абстракции. Вместе с тем таковое еще не свойственно современному этапу развития теории права.

В свете общефилософского определения теории в узком смысле как высшей, самой развитой формы организации научного знания, дающей целостное представление о закономерностях и существенных связях определенной области действительности - ее объекта, можно утверждать, что наука международного частного права пока не сложилась в искомую форму организации знаний. Между тем нужда в этом обнаруживается сегодня с особой силой ввиду усложнения инструментария самого позитивного права, появления новых понятий, которые требуют прежде всего установления их содержания и местоположения в нормативной системе и системе науки. Это отвечает в целом и развитию общей теории права.

Цели и задачи исследования. В обобщенном виде целями исследования являются: квалификация характера и статуса+~~шук межд~~ународного права

РОС. НАЦИОНАЛЬНАЯ ,
БИБЛИОТЕКА j
р лЛ 1

03 К» ft«t/W

и международного частного права на основе уточнения содержания и сопоставительного анализа основных понятий, которыми оперируют общая теория права, международное публичное и международное частное право; установление взаимосвязей между правовыми категориями международного и международного частного права и их влияния на решение проблем соотношения двух областей объективного права; обобщение и приведение в систему существующих понятий в рамках теории международного права и формирования теории международного частного права.

Достижение указанных целей обеспечивается решением следующих задач: - проведение классификации правовых категорий соответственно их роли в процессах обособления юридических норм в самостоятельные подразделения применительно к международному публичному и международному частному праву;

-   выявление системообразующих категорий в международном публич
ном и международном частном праве («функции и задачи», «субъект права»,
«объект   правового   регулирования»,    «метод   правового   регулирования»,
«принципы», «нормы») и установление характера    связей, существующих
между ними, для решения вопроса о соотношении международного и между
народного частного права;

- анализ юридического содержания и особенностей системообразующих
и опорных правовых категорий в международном публичном и международ
ном частном праве в аспекте соотношения последних;

- конструирование основных видов понятийных рядов и их составляю
щих, опосредствующих необходимые связи в рамках соотношения междуна
родного и международного частного права;

- построение структурных понятийных рядов основных категорий: «сис
тема права», "источник права", "правоотношение", "правопорядок", опосред
ствующих связи и отношения между международным и международным ча
стным правом на уровне правовых структур и их элементов;

- построение функциональных понятийных рядов основных (опорных)
категорий: "осуществление права", "правоприменение"/«применение права»,
раскрывающих содержание функционального взаимодействия международ
ного и международного частного права;

- анализ взаимодействия международного публичного и международного частного права как формы международного взаимодействия правовых систем, в рамки которого входит исследование: а) направлений, б) видов, в) форм и средств взаимодействия международного публичного и международного частного права.

Объектом исследования является понятийный аппарат международного публичного и международного частного права в части их соотношения как специальных наук и функционирования соответствующих совокупностей юридических норм как особых системных образований позитивного права.

Предмет исследования составляет юридическое содержание правовых категорий международного публичного и международного частного права, а также их соотношение, систематизация и структурирование в целях формирования научно сконструированной теории международного частного права и дальнейшего развития теории международного права.

Степень научной разработанности проблемы. Если теория международного права представляет собой ныне отдельное сложившееся направление правовой науки, то в области международного частного права положение дел иное. Значительной устойчивостью характеризуется концепция, выдвинутая еще И.С.Перетерским и поддержанная Л.А. Лунцем, которая сводится к утверждению, что «МЧП есть одна из гражданско-правовых наук». Ее позиции, хотя отчасти и оспариваются по различным моментам отдельными авторами (М.М.Богуславским, В.Г.Храбсковым и др.), все еще достаточно сильны (СН.Лебедев, АЛ. Маковский, О.Н. Садиков, Г.К.Матвеев и др.). Ныне же вследствие включения в Гражданский кодекс РФ раздела «Международное частное право» под вопрос поставлены самостоятельность МЧП и как части объективного права и как отрасли правоведения. К тому же, раз это одна из гражданско-правовых наук, не возникает оснований для выделения в ней, как в любой другой отрасли правоведения, особой ее части, составляющей фундамент всех принципиальных построений и именуемой теорией международного частного права, поскольку в силу такой трактовки презюмируется ее «поглощение» общей теорией права и наукой гражданского права.

Для создания теории международного частного права как особой части правовой науки важны объективные предпосылки - высокий уровень устойчивого категориального обобщения. Хотя комплекс предшествующих разработок не позволяет отрицать глубины состоявшегося анализа ряда вопросов (наименования, объекта, сферы действия МЧП, методов регулирования, субъектов) русскими дореволюционными учеными (Н.П.Иванов, П.Е. Казанский, Ф.Ф.Мартенс, Б.Э. Нольде, М.И. Брун, К.И.Малышев, А.Н. Мандельштам, Г.Ф. Шершеневич и др.), исследователями советского периода (Л.Г.Гойхбарг, Г.Е.Вилков, В.Н.Дурденевский, В.М.Корецкий, С.Б.Крылов, А.М.Ладыженский, А.Б. Левитин, Л.А.Лунц, А.Н.Макаров, И.С.Перетерский, М.А.Плоткин, С.И.Раевич, Д.Ф.Рамзайцев), развивавшими, начиная с 20-30 гг. XX столетия, не только общие понятия МЧП, но и отдельные его институты (например, коллизии права и коллизионных норм, иностранных юридических лиц, права собственности, национализации и т.д.), а также авторами более позднего этапа — собственно российскими и стран СНГ (М.М.Богуславский, М.И.Брагинский, Л.Н.Галенская, И.А.Грингольц, И.С.Зыкин, ВЛЪЗвеков, Е.В.Кабатова, Б.ИКольцов, М.Н.Кузнецов, С.Н.Лебедев, А.Л.Маковский, Н.И.Марышева, Г.К.Матвеев, Ю.Г.Матвеев, Р.А.Мюллерсон, М.Г.Розенберг, А.А.Рубанов, О.Н.Садиков, Е.Т. Усенко, В.Г. Храбсков и др.), в научных исследованиях, посвященных международному частному праву, большую долю составляют проблемы прикладного значения.

В ходе их изучения, разумеется, не могли не затрагиваться и некоторые категории фундаментального порядка. В этом смысле специальные исследования А. Г. Богатырева, Г.М.Вельяминова, Н.Г.Вилковой, Н.Г.Дорониной, Н.Г.Семилютиной, И.С.Зыкина, И.И.Иванова, А.С.Комарова, В.В.Комарова, А.И.Минакова, Т.Н. Нешатаевой, В.С.Позднякова, А. Тынеля, Я. Функа, В.Хвалея, В.М.Шумилова, В.В.Яркова и др. в отдельных областях правового регулирования в той или иной мере содержат материал, связанный как с дефинициями соответствующих понятий, так и с углублением в целом некоторых разделов международного частного права. Современное состояние доктрины МЧП обнаруживает явное повышение интереса исследователей (О.Н.Садиков, Е.В.Кабатова, А.Н.Жильцов, Ю.Э.Монастырский,

А.И.Муранов, А.В.Аничкин, В.В.Кудашкин и др.) к проблемам императивных норм, «гибких коллизионных привязок» в коллизионно-правовом методе регулирования, «обхода закона», «публичного порядка», «обратной отсылки», объекта и предмета МЧП и др., отражающим его специфику. Однако категориальный масштаб МЧП как самостоятельной науке, характеризующейся собственным фундаментом, в трудах перечисленных и иных авторов не был придан.

В разное время с различной степенью обобщения правовые понятия и институты международного частного права составляли, пусть и разрозненно, предмет внимания в научном плане специалистов Англии, Бельгии, Болгарии, Венгрии, Германии, Италии, Нидерландов, Норвегии, США, Франции, Швейцарии и других стран.

Если в советской (затем российской) общей теории государства и права проблематике методологии изучения и исследования категорий юридической науки уделялось достаточно серьезное внимание (в работах A.M. Васильева, С.С.Алексеева, М.Ф.Орзиха, А.А.Тилле, В.П.Павлова и др.), а наука международного права переживала определенные сдвиги, то целостное, системное изложение понятий международного частного права не имеет места. Тем более это справедливо для такот аспекта, как соотношение двух областей объективного права и наук, изучающих их, - международного публичного и международного частного права. В подобном ракурсе данная проблема в правоведении не ставилась. Между тем это далеко не последняя задача в гносеологическом и практическом отношениях.

Фундаментальный характер общей теории государства и права по отношению к другим правовым наукам в отечественной доктрине отстаивался в принципе за счет природы ее связи с прочими юридическими науками, определяемыми как отраслевые. Подобная позиция соответствует внутригосударственному праву и наличию двух коррелятов: отрасли права и юридической науки, ее изучающей. Международное же право отраслью права не является, а образует самостоятельную правовую систему. Следовательно, признание теории международного права «отраслевой наукой» не является адекватным системе права коррелятом. Подлежащий в связи с этим уточнению вопрос дополняется имманентно с ним связанным аспектом соотношения двух юри-

дических наук — теории международного права и теории международного частного права.

Методологическая основа исследования. При подготовке диссертационной работы автором в комплексе использовался широкий спектр различных методов исследования: прежде всего диалектико-материалистической философии, системного, структурного и функционального анализа как общие методы научного познания явлений объективного мира. Центральное место в исследовании предмета заняли специальные юридические методы: формально-юридического анализа и метод компаративного (сравнительного) правоведения. Кроме того, активно использовались методы историко-ретроспективного анализа, нормативного и конкретно-социологического, а также прогностического исследования. Общие принципы методологии разработки поставленных во главу угла в диссертационной работе проблем отражены в структуре исследования.

Теоретическая база исследования. Теоретическую основу диссертации
составили, помимо указанного выше, многочисленные работы отечественных
правоведов, в области теории права: М.М.Агаркова, Н.Г.Александрова,
С.С.Алексеева, В.С.Афанасьева, С.Н.Братуся, А.М.Васильева, А.Б.Венгерова,
В.В.Витрянского, В.М.Горшенева, А.И.Денисова, О.С.Иоффе,

В.П.Казимирчука, Т.В.Кашаниной, Д.А.Керимова, С.Ф.Кечекьяна, П.В.Копнина, В.МЛебедева, ОЭ.Лейста, Р.З. Лившица, Г.В.Мальцева, М.Н.Марченко, А.В.Мицкевича, В.П.Мозолина, П.Е.Недбайло, B.C. Hepce-сянца, Г.С.Остроумова, А.С.Пиголкина, М.И.Пискотина, С.ВЛолениной, Л.И.Спиридонова, Н. Стефанова, М.С.Строговича, Е.А.Суханова, А.А.Тилле, Ю.А.Тихомирова, Б.НТопорнина, В.АЛГуманова, Р.О.Халфиной, М.Д.Шаргородского, А.Ф.Шебанова, А.И.Экимова, Л.С.Явича, В.Ф.Яковлева и др. В исследовании международно-правового направления в проблематике диссертационной работы в существенном объеме были использованы труды дореволюционных российских ученых: А.М.Горовцева, П.Е.Казанского, Л.А.Камаровского, Е.А.Коровина, Н.М.Коркунова, Ф.Ф.Мартенса, Л.В.Шалланда, а также юристов-международников позднейших периодов: К.А.Бекяшева, А.Г.Богатырева, ИЛ.Блищенко, РЛ.Боброва, Г.Е.Бувайлика, В.Г.Буткевича, Г.М.Вельяминова, Л.Н.Галенской, Г.М.Даниленко,

Г.К.Дмитриевой, В.Н.Дурденевского, Н.В.Захаровой, Г.В.Игнатенко, Р.А.Каламкаряна, Ф.И.Кожевникова, Ю.М.Колосова, С.Б.Крылова, В.И.Кузнецова, М.И.Лазарева, Д.БЛевина, И.И.Лукашука, Г.М.Мелкова, А.П.Мовчана, СА.Малинина, Н.В.Миронова, Р.А.Мюллерсона, Ю.А.Решетова, О.И.Тиунова, Г.И.Тункина, Е.Т.Усенко, Н.А.Ушакова, Д.И.Фельдмана, С.В.Черниченко, В.М.Шуршалова и др.

Из значительной массы зарубежных исследований, относящихся к теме, выбирались труды, получившие наибольший резонанс, в том числе концепции, представляющие интерес с точки зрения критического анализа: X. Де Аречага, А.Батиффоля, А.Бюше, Э.Вальядао, Л. Векаша, К.Э.Ж. Верховена, Э.Гайара, Г.Генова, М.Геновски, Б.Голдмана, И.Дерэна, Г.Дробнига, С. Жар-юна, И.3айдл-Хохенфельдерна, М.Иссада, В.Кутикова, Г.Лаутерпахта, Э.Локэна, ПЛялива, Л.Рецеи, Ф.Мадла, И.Саса, П.Каленского, О.Каи-Фройда,. Б.Карри, А.Кассизи, Г.Кегеля, Д.Кейверса, М. Келлера, К.Кесседжиан, М.Кинтана, М.Коппенол-Ляфорс, Ф.Куинна, Х.Коха, П.Майе, У.Магнуса, Р. Мастерса,. П.Винклер фон Моренфельса, Дж. Кордеро Мосс, A.M. Мартина, Д.Х. Ногсраса, ПНорта, И.Нибуайе, А.Нуссбаума, Л.Раапе, Ф. Риго, И.Саси, К.Сира, Ж.Сталева, Ч.Санфилиппо, Б.Уортли, Ф.Фушара, Э.Хамбро, Т.Хартли, Хироши Э.С. Ода, К.Цвайгерта, Дж.Чешира, Х.Шака, О.Шахтера, Эгава Хидефуми, К.Элиотт, А.Эренцвейга и др.

Нормативная база исследования. Правовую основу для выводов, присутствующих в диссертации, составляют разнообразные нормативные материалы, относящиеся к юридически обязательным источникам международного права, односторонним актам государств, решениям международных судебных органов, как имеющим юридически обязательную силу, так и носящим вспомогательный характер, «внутреннему праву» международных организаций, а также факультативные документы международного характера (модельные законы, типовые регламенты и иные рекомендательные акты международных органов и организаций и т.п.); законодательство Российской Федерации и акты иностранных государств: Алжира, Великобритании, Венгрии, Египта, Индии, Испании, Италии, Марокко, Нигерии, Нидерландов, ОАЭ, Португалии, Словакии, США, Туниса, Турции, Франции, ФРГ, Чехии, Швейцарии, Японии и др.

Научная новизна исследования. Данная работа, впервые в систематизированном и структурированном виде выстраивающая основные (системообразующие и опорные) правовые категории международного публичного и международного частного права, опосредствует новое направление в юридической науке, которое служит развитию теории международного права и формированию теории международного частного права как фундамента названных наук.

В качестве предмета анализа правовые категории МПП и МЧП раскрываются не только каждая в отдельности, но и совместно, в их сопоставлении. Взгляд на правовые абстракции через призму сравнительно-правовых характеристик содержания и взаимодействия друг с другом обеспечивает выявление их функций и конститутивной роли для целей развития права. Отдельным категориям, анализируемым в диссертации, дана иная, отличная от существующих ныне в мировой литературе, трактовка. В работе предложена расходящаяся с доминирующей в теории государства и права конструкция категории «источник права», аргументируется неприемлемость использования в научном обороте и практической деятельности различных государственных органов такого понятия, как судебная практика, предназначенного для опосредствования правовой абстракции «источник права» в формально-юридическом смысле. В свете разработанной общей концепции источников права, в том числе применительно и к их международно-правовым видам -международным договорам и обычаям, в противовес многим иным утверждениям аргументирован тезис о наличии у международного договора и международно-правового обычая качеств служить источником не только международного, но и международного частного права. В диссертации предлагается расходящийся с имеющимся в доктрине международного права подход к категории «прецедент», а также сформулирован тезис о необходимости расширения круга источников российского международного частного права за счет включения такого вида, как судебное решение (прецедент); выявлены общие и особенные черты, которые детерминируют сходство и различия inter se прецедентов внутригосударственного и международного права.

По ряду проблем, не до конца решенных в науке международного частного права и обладающих дискуссионностью (особенностей правовой приро-

ды МЧП, его системного и структурного статуса и т.п.), диссертантом предложены собственные позиции. Так, иначе, чем в доминирующих в науке МЧП концепциях, очерчен и идентифицирован круг общественных отношений, подпадающих под сферу действия международного частного права, что позволило придти к определению объекта правового регулирования в МЧП, в большей мере соответствующего неоспоримым результатам, достигнутым общей теорией права. В итоге установлены иные, чем существовали до настоящего времени, характеристики методов правового регулирования в МЧП, что способствует уточнению представлений о системе средств и способов воздействия на регулируемый объект, лучшему их отбору для достижения целей правовой регламентации и соответственно совершенствования российского законодательства по МЧП.

В диссертации раскрывается содержание конструкции «международного публичного порядка» как части международного (мирового) правопорядка, способность выступать одной из форм взаимодействия международного и международного частного права. Разработан вопрос о правовых формах и инструментах обеспечения взаимодействия между международным и национальным правом, с одной стороны, и международным публичным и международным частным правом, - с другой.

Основные положения диссертации, выносимые на защиту. Положения, выносимые на защиту, отражают задачи исследования, направлены на уточнение содержания и систематизацию правовых абстракций, включаемых в перечень основных понятий международного и международного частного права и их соотношения, права как явления в целом, а также содержательных (сущностных), структурных и функциональных его элементов (в том числе системы, подсистемы или отрасли и т.д. права) и создающих в собственном смысле теорию международного публичного и теорию международного частного права соответственно. Нижеследующие тезисы, касающиеся как отдельных основных правовых категорий, которые используются в любой области правовой науки, претендующей на самостоятельность, так и их комплексов, обусловлены требованиями единства и последовательности теоретических подходов к существу анализируемых явлений. Они составляют опорные точки и главные направления в обосновании вышеуказанных ква-

лификаций наук международного и международного частного права как специальных, а не отраслевых правовых наук.

1. Несмотря на то, что международное частное право представляет собой
часть внутригосударственного права каждого государства, в котором функ
циональная направленность и целевые характеристики не обладают консти
туирующим значением для отраслевого деления, функции, цели и задачи, ко
торые призвано решать МЧП, должны включаться в качестве неотъемлемого
перечня системообразующих критериев, как это происходит в международ
ном праве. В этом плане родство задач и целей, стоящих перед МПП и МЧП,
не только обусловливает достаточно тесную связь между ними как самостоя
тельными, однако действующими каждая в своих пределах сферами права, но
и детерминирует в свою очередь правовые формы их взаимодействия.

2. При определении объекта регулирования как системообразующей катего
рии в МЧП выявлено главное качество, которому должно удовлетворять об
щественное отношение, на которое воздействует международное частное
право, - проявление юридической связи между конкретным общественным
отношением и правопорядками двух или более государств, поскольку поня
тие «отношения, осложненного иностранным элементом», по существу, ис
кажает характер регулируемых отношений как объекта МЧП, ибо позволяет
считать, будто это внутренние отношения, к которым «добавлен» «иностран
ный элемент». В действительности общественные отношения, регулируемые
МЧП, суть отношения изначально международного характера, хотя и отли
чаются от тех, которые подчиняются международному публичному праву.

3. В соответствии с предложенным критерием объекта регулирования дис
сертантом строятся и объективные границы МЧП. Категория «выбор надле
жащего правопорядка» становится функцией указанной связи, которая начи
нает действовать при определенных обстоятельствах. Она выступает ключе
вым фактором, реально влияющим на сущность, юридическую природу меж
дународного частного права и определение его объекта регулирования. Ис
пользование для определения объекта и иных дефиниций в МЧП понятия
«правопорядок», связанного в свою очередь с категориями «юрисдикция» и
«суверенитет государства», — а не конгломерата правовых норм и тем более

не отдельно взятых норм, — объективно вытекает из специфики анализируемых отношений.

4. Сфера действия международного частного права, значит, и его объектив
ные границы, по-разному устанавливаются в различных странах мира. Одна
ко определенно выраженной тенденцией мирового развития международного
частного права в современных условиях является включение в объект право
вого регулирования в МЧП в качестве его составляющей некоторой части
процессуальных отношений, образующих так называемый «международный
гражданский процесс». В ряде случаев к нему присоединяют иногда и меж
дународный коммерческий арбитраж, и «трансграничные банкротства», ко
торые доктринально и нормативно представляют собой явления, сочетающие
в своем содержании материально-правовые и процессуальные составляющие.
Это объединение в МЧП проводится по критерию общности объекта - от
ношений, юридически проявляющих свою связь с правопорядками различ
ных государств.

5.         В условиях, когда не только наука международного частного права, но и
отраслевая дисциплина российского национального права - гражданского
процессуального права - изучает процессуальные отношения, входящие в
международный гражданский процесс, они считаются «своими» и рассмат
риваются обеими науками с присущими каждой из них специфическими
подходами. Между тем требующаяся всесторонность анализа может быть
обеспечена только в рамках единой специальной науки - теории междуна
родного частного права, которая оперирует всей совокупностью   комбина
торных методов исследования:   сравнительного правоведения,   историко-
ретроспективного анализа,   комплексно-системного подхода,   сочетающего
знания отраслевых юридических наук, что объективно присутствует в МЧП
как особой области правоведения.

6. С учетом общетеоретических постулатов о методе регулирования как важ
нейшей системообразующей категории, а также сопряженности, взаимной
обусловленности объекта и методов регулирования международное частное
право характеризуется наличием общих и специальных методов правового
регулирования. Специальные методы правового регулирования отражают
специфику рассматриваемой совокупности правовых норм, заключающуюся

в выборе уникальных приемов и средств сообразно особенностям обьекта, а также общем статусе в рамках внутригосударственного права в качестве сегрегированной системы норм. Системообразующим фактором в международном частном праве выступает категория именно специальных (соотносимых со специфичными чертами отношений), а не общих методов правового регулирования. Последние же, отражая цивилистическую природу регулируемых общественных отношений, никоим образом не отрицаются, но не обладают конститутивной ролью для целей выделения его норм в некую самостоятельную системную совокупность.

7. Природа регулируемых общественных отношений в комплексе детерми
нирует особенности юридических норм и систему приемов и правовых
средств, формирующих методы регулирования. В этом плане в МЧП гори
зонтальность (равенство партнеров) и международный характер их отноше
ний составляют отличительную черту. Однако вследствие различной госу
дарственной принадлежности сторон частноправовых отношений в МЧП
фактическое их положение в юридическом плане в итоге может сводиться к
неравенству, ибо разные правопорядки придают различную оценку входя
щим в состав таких взаимоотношений составляющим, связывая с ними от
нюдь не одинаковые правовые последствия. Значит, возникновение юриди
ческого дисбаланса в равенстве субъектов частноправовых отношений зако
номерно ввиду самой сущности международного частного права. В целях не
допущения этого в нем исторически выработан необходимый инструмента
рий противодействия: уникальные юридические нормы (коллизионные или
специальные материально-правовые, прежде всего унифицированные), и ор
ганично сочетающиеся с этим методы правового регулирования: коллизион-
но-правовой и материально-правовой, в том числе действующий посредством
унифицированных норм. Методы правового регулирования в МЧП и вопло
щающие их нормы являются по сути корреляционными, то есть методами
соотнесения, выравнивания действия принципов и средств правового регули
рования, существующих в национальных системах права, при применении их
к частноправовым отношениям, лежащим в сфере международного оборота.

8. В современной доктрине доминирует структурная квалификация междуна
родного частного права как отрасли Внутригосударственного права. Между

тем сравнительный анализ функций, задач, объекта, методов и принципов регулирования в международном публичном и международном частном праве позволяет усмотреть в МЧП системно организованную совокупность юридических норм, в которой составляющие ее элементы находятся в строгом подчинении и соподчинении между собой, обладая способностью обратного воздействия друг на друга, сформированную в целостность благодаря наличию особого «стержня», внутренней подсистемы - коллизионного права. В свете этого МЧП предстает более крупным, нежели отрасль, образованием - подсистемой национального (внутригосударственного) права, понимаемой не в родовом, а видовом значении термина «подсистема», - при учете, однако, всех присущих МЧП особенностей международного содержания регулируемых им отношений.

9. Для международного права категория принципов выступает в равной сте
пени системообразующей, как и объект или метод. В противоположность
внутригосударственному праву, в котором возможно существование принци
пов в качестве главных идей, в международном праве принципы являются
основополагающими нормами и одновременно выражают качественные осо
бенности и руководящие идеи всей данной правовой системы. Таким обра
зом, решение вопроса о процессах и механизмах формирования либо преоб
разования принципов пролегает на путях подхода к ним как к нормативному
явлению. В свою очередь и международное частное право, хотя с внешней
стороны, терминологически, в наименовании этой его категории и воспринят
двойной смысл: "принципы (основные начала)", что может быть принято за
тождественность понятию «принцип-идея», - оперирует аналогично между
народному публичному праву принципами как нормативной категорией, по
скольку они соответствующим образом объективированы в праве.

10. Научное понятие «источник права», будучи опорной правовой категори
ей, способно раскрыть не только структуру этого явления (видовое разнооб
разие источников международного публичного и международного частного
права), но также и сущность права в целом, отражая элементный состав и его
характеристики. Конструкцию «источник права» в формально-юридическом
смысле характеризуют не два, как это принято считать в общей теории госу
дарства и права, а три элемента: форма выражения правил поведения, спосо-

бы, которыми государство придает им юридическую обязательность - правовую силу, а также властная (официальная) обеспеченность введения в правопорядок данной формы выражения норм. Эта триада составляющих свойственна и источникам международного частного права, в котором, помимо национального закона и судебного прецедента, значатся международный договор и международно-правовой обычай. Ввиду этого многообразия для них особенно характерно, с одной стороны, разграничение, а, с другой стороны, сочетание всех элементов: «формы права» - внешнего его выражения (внутригосударственного закона, международного договора и пр.), способа придания со стороны государства моделям поведения юридической силы - санкционирования государством обязательности в качестве образца поведения конкретного предписания, заключенного в оболочку определенной правовой формы, и властной (официальной) обеспеченности этой формы, т.е. волевых действий государства по ее использованию, которая и делает право собственно правом.

П. Правовая надстройка, как правило, более инерционна и консервативна, чем процессы, происходящие в регулируемых экономических отношениях. Разрыв между ними не должен превышать допустимого предела, чтобы не превратить право в тормоз развития экономики. Соответствующим средством решения проблемы надлежащей юридической регламентации общественных отношений является расширение источников российского права, включая и подсистему международного частного права. Судебный прецедент представляется адекватным средством, которое могло бы способствовать созданию и поддержанию необходимого равновесия в системе российского правового регулирования базисных отношений, в том числе в области отношений международного хозяйственного и гражданского оборота. При этом нецелесообразно ограничение сферы применения анализируемой формы права — судебного прецедента - лишь областью международного гражданского процесса, в то время как весьма важная правоконкретизирующая работа ведется высшими судебными инстанциями именно в части норм материального права.

12. Использование масштабов, выработанных общей теорией права и требующих, в частности, наличия в нормах любого источника права всеобщно-

сти, обязательности и устойчивости применения, не позволяет квалифицировать решения международных судебных учреждений (Международного суда ООН) не только прецедентами в собственном смысле этого понятия, но и вообще источниками права в формально-юридическом отношении. Прежде всего признанию наличия у них качеств, аналогичных внутреннему прецеденту, препятствует институт согласия на юрисдикцию МСУ, означающего по сути презумпцию отсутствия обязательной юрисдикции. Однако установление юридической природы и правового значения решений Международного Суда ООН либо иных международных судебных органов требует дифференцированного подхода с учетом компетенции последних, характера принимаемых ими решений, определяемых в их конститутивных актах. Решения Международного Суда ООН по конкретному спору безусловно содержат обязывающие для участников спора правила поведения, ёо Ipso являясь источниками международного права. Способность их быть использованными в виде положения, применимого в последующем и к другим ситуациям, т.е. служить международно-правовым прецедентом, зависит от того, заключена или не заключена в них главная составляющая - ratio decidendi. Консультативные же заключения Международного суда ООН образуют вспомогательное средство установления содержания норм международного права, не будучи формально-юридическим источником.

13. Хотя решения Суда ЕС, в том числе и по вопросам толкования учредительных документов ЕС и актов органов Сообществ оказывают реальное воздействие на правовое регулирование интеграции и формирование "единого" права Сообществ, обладая преюдициальным значением для всех институтов ЕС, а также национальных органов власти, затрагиваемых решением, включая судебные инстанции стран-членов, юридическая их оценка в качестве «прецедентов», основанная, во-первых, на критериях, присущих национальному праву, а, во-вторых, на преюдициальных свойствах актов, не может считаться приемлемой. Качество преюдициальности, т.е. презумпция доказанности обстоятельств, установленных в предыдущем судебном акте, коренным образом отличается от способности выступать правилом поведения, созданным соответствующей волей (государства или совокупности госу-

дарств) и надлежаще (властным или иным официальным образом) обеспеченным.

14. В рамках европейской интеграции явление, именуемое «правом ЕС», или
«правом сообществ», порождено в значительной степени деятельностью Су
да Европейских Сообществ. В формировании и существовании «права Со
общества» особую роль играет «публичный порядок Сообществ». Юридиче
ски его предтечей выступает присущая международному частному праву ка
тегория «оговорки о публичном порядке». Институт «публичного порядка
Сообществ» служит концентрированным выражением общих принципов ев
ропейской интеграции, ценностей интеграционного сотрудничества («дости
жений Сообществ») и соответственно правовой основы европейского право
порядка в целом.

15. Содержание конструкций «международный публичный порядок», «пуб
личный порядок Сообществ», «действительно международный публичный
порядок» связано прежде всего с наличием в рамках конкретной (в ряде слу
чаев региональной) системы правового регулирования соответствующих
юридически обязательных норм, образующих ее основы в том, что касается
правовых представлений данного сообщества о главных ценностях, и невоз
можностью отступить от них в процессе правоприменения. Указанные ин
ституты входят неотъемлемой частью в международный (мировой) правопо
рядок и в то же время характеризуются качеством выступать одной из форм
взаимодействия международного и международного частного права.

16. Разработанная в специальных отечественных исследованиях теория меж
дународного взаимодействия национальных правовых систем нуждается в
углублении, в том числе за счет его структурирования, которое в современ
ных условиях приобретает самостоятельное научное значение. С одной сто
роны, разграничивается взаимодействие в целом систем международного и
национального права, а, с другой, - системы международного права и между
народного частного права как подсистемы внутригосударственного права. В
последнем имеются различные правовые формы, среди которых необходимо
различать общие и специальные. Общие формы характеризуют взаимодейст
вие источников международного публичного и международного частного
права как неотъемлемых элементов любой системы права, отражая законы

диалектического развития объективного мира и структурное взаимодействие двух систем. Специальные формы имманентны функциональному взаимодействию международного и международного частного права и связаны с осуществлением (реализацией) общепризнанных принципов и норм МПП и основных начал МЧП, применением международными и национальными судебными учреждениями «общих принципов права», действием коллизионных норм и иных институтов МЧП (автономии воли сторон, оговорки «о публичном порядке», «обратной отсылки» и др.), обусловливающих обращение к иностранному праву.

Теоретическая и практическая значимость диссертационного исследования. Результаты диссертационного исследования, относясь к фундаментальным проблемам правовой науки, имеют также и практическое значение для международного и международного частного права. Теоретические аспекты разработки категорий, изложенных в работе, могут быть использованы при чтении различных курсов по дисциплинам «международное право», «международное частное право», «право Европейского Союза», «международный коммерческий арбитраж», «общие проблемы международного права» в части взаимодействия международного и внутригосударственного права, соотношения МПП и МЧП. Результаты диссертационного исследования могут быть применимы в ходе осуществления нормотворческой деятельности компетентных государственных законодательных и исполнительных органов власти Российской Федерации, особенно в том, что касается кодификации и совершенствования российского законодательства по международному частному праву и в целом правового регулирования отношений, в которых участвуют иностранные физические и юридические лица, государства и международные организации, а также в правоприменительной практике.

Апробация работы. Основные положения диссертационного исследования прошли апробацию в авторских лекционных курсах и практических занятиях по международному и международному частному праву в Московской государственной юридической академии, МГУ, Государственном университете - Высшей школе экономики, Российском государственном торгово-экономическом университете, при подготовке в рамках программы TACIS Программы курса и Руководства по преподаванию учебной дисциплины

«Международный коммерческий арбитраж» (М., 2000), в аналитических записках и научно-практических рекомендациях, представляемых при участии диссертанта в государственные органы и институты межгосударственного сотрудничества, а также докладах и сообщениях на научных и научно-практических совещаниях, конференциях и семинарах, в том числе международных, проводимых Институтом государства и права АН СССР, заседаниях рабочих групп Правового Совещания Совета Экономической Взаимопомощи и т.д. в 1980-1990 гг., заседаниях экспертных групп, создаваемых органами исполнительной власти РФ по законотворческим проектам российских законодательных актов, заключениях по международно-правовым актам, подготавливаемым в рамках международных органов и организаций (СНГ, ИКАО, УНИДРУА). Теоретические подходы, выводы и рекомендации, связанные с положениями диссертационного исследования, изложены автором в научных публикациях (общим объемом свыше 250 п.л.) по различным аспектам темы. Структура и основное содержание' работы. Диссертация состоит из введения, шести глав, объединенных в 4 раздела, включающих 20 параграфов, заключения и списка использованной литературы.

П. Основное содержание диссертации.

Во Введении обосновывается актуальность темы диссертации, демонстрируется степень ее разработанности, формулируются цели и задачи, методология исследования, научная новизна и практическая значимость исследования, а также основные положения, выносимые на защиту.

В разделе I «Правовые категории в юридической науке» в главе 1 «Методология исследования правовых категорий в общей теории права и пауках международного публичного и международного частного права» отмечается, что главная задача юридической науки состоит в выявлении всеобщего в категории права, служащего ее сущностным элементом, в том числе и для качества быть абстракцией общей теории права - следовательно, охватывать не только внутригосударственное, но и международное право. Определение сущего в понятии права, включая и международное, способствует адекватному пониманию процессов его формирования, отысканию надлежащих форм влияния на право, установлению направлений взаимодейст-

вия базиса и надстройки, обратных связей между ними, а также соотношения между отдельными частями глобальной юридической системы, в которую, как известно, входят национально-правовые системы отдельных государств и международно-правовая система.

Познание права в научном плане происходит благодаря разложению явлений объективного мира на составляющие на основе многообразия критериев и элементов. Такими элементами выступают правовые категории, исследование которых в науках международного или международного частного права невозможно без обращения к достижениям общей теории права. Взгляд на последнюю как общеметодологическую дисциплину, помимо других основополагающих ее качеств, по отношению к отраслевым правовым наукам утвердился достаточно прочно. Это в принципе должно быть распространено и на специальные науки.

Любое специальное исследование, в том числе и в сфере правовой, покоится на совокупиости определенных понятий, которые формируют его "остов", опорные конструкции. Большинство таких понятий, разработанное общей теорией права, знакомо всем юридическим направлениям. В то же время в специальных науках имеются категории, составляющие уникальное достояние только данной области правоведения, и поэтому требуют индивидуальной трактовки. Для формирования строгой научной теории в области международного и международного частного права принципиальную роль играет особый аспект в изучении фундаментальных категорий, — их соотношение и взаимодействие. В методологии исследования под таким углом зрения важнейшим выступает не только вычленение самих правовых абстракций, выполняющих функции краеугольных понятий, но и конструирование соответствующих их «блоков», сочетаний или комплексов, представляющих определенные понятийные ряды. В этом случае рассмотрение категориального аппарата каждой из наук - международного публичного или международного частного права- осуществляется в многообразии ракурсов, которые обусловлены различными схемами построения указанных рядов, но конструируемых непременно по принципу последовательного развертывания содержания одноименных понятий в обеих областях юридического знания. В процессе такого анализа устанавливаются точки пересечения различных наук

и сфер объективного права, благодаря чему обеспечивается взаимодействие между ними, вскрываются общность и различия в содержании определенных категорий.

Раздел П «Системообразующие правовые категории в международ-ном публичном и международпом частном праве» содержит две главы. Глава 2 «Системообразующие категории — составляющие основных понятийных рядов в международном публичном и международном частном праве» состоит из 5 параграфов. В § 1 «Особенности основных (опорных) правовых категорий и их понятийных рядов в международном публичном и международном частном праве» подчеркивается, что существующие в рамках общей теории права, равно как и в специальных направлениях — науках международного или международного частного права, правовые абстракции неизбежно должны принять форму системы понятий, последовательно организованных в целостность. В наибольшей степени обладающими свойствами служить исходными основными понятиями выступают системоообразующие правовые категории. Следовательно, одним из основных понятийных рядов в аппарате любой науки права является ряд абстракций, принципиальным образом влияющих на признание либо отрицание за конкретной совокупностью норм существования в качестве системной совокупности, — т.е. целостности и самоинтегрированности, способности к внутренней организованности. Правовыми абстракциями указанного рода, обладающими решающим значением применительно к обособлению подразделений юридических норм, с точки зрения господствующих представлений о праве, системах права и их отраслях в общей теории права, являются категории "объект права", "субъект права", "метод правового регулирования". Иногда, когда речь идет о специфических областях права, указанный перечень может расширяться или сужаться.

Однако в международном праве ни единство объекта регулирования, ни присутствие особого метода правового воздействия на регулируемые отношения, которые в другой системе — таковой внутригосударственного права — обладают решающим значением, не позволяют исчерпывающе идентифицировать его как систему правовых предписаний, несмотря на безусловное наличие специфики, поскольку МП представляет собой не комплекс правил

поведения, обеспеченный властным принуждением какого-либо одного государства, а координируемую и согласуемую самими субъектами права систему юридических норм как средств упорядочения международных отношений. По-настоящему системность международному праву придают принципы международного права и особенно определенная их часть - "общепризнанные принципы и нормы".

Применительно к международному частному праву, рассмотренному по тому же алгоритму, в работе указывается, что специфика объекта так же выступает для него доминантой. Вместе с тем по-иному, чем в международном праве, а в ряде случаев и в отраслях внутригосударственного права, стоит в МЧП вопрос о совокупности и комбинаторике средств правового воздействия на объект, в большинстве случаев и определяющих в конечном счете методы регулирования, свойственные этой системе норм. Как и в международном публичном праве, в МЧП среди квалифицирующих факторов в плане его системообразования должны быть названы субъекты права. Однако, перечень их видов не является принадлежностью только МЧП и не выражает тем самым его уникальность.

Рассмотрение в данном разделе опорных категорий международного и международного частного права через призму разработок и достижений общей теории права свидетельствует о том, что внутригосударственные юридические модели, основанные на властной составляющей концепции права, которая заключается в использовании мощи государственного принуждения на всех фазах правового регулирования: создания предписания, его предложения обществу и, главное, обеспечения соблюдения с помощью принудительных мер, - неприменимы к сфере межгосударственных отношений и системе международного права не только в главном, но и в производных моментах, поскольку государства, хоть и выступают в качестве носителей суверенной власти, в их отношениях друг с другом и иными субъектами международного права являются независимыми, не подчиняющимися друг другу, равными сторонами, пользующимися создаваемыми ими самими правовыми предписаниями. При этом указанное отнюдь не означает, что в международном праве нет принуждения. Речь идет об отсутствии в международно-

правовых нормах и международном праве в целом такого качества, как власть и подчинение, основанного на природе и силе этой власти.

Содержание § 2 «Функции и задачи в международном публичном и международном частном праве» раскрывает особенности критериев систс-мообразования в международном праве по сравнению с национальным правом. К ним следует отнести такие категории, как функции и задачи, которые право призвано решать. Именно родство задач, стоящих перед МПП и МЧП, обусловливает достаточно тесную связь между ними как самостоятельными, однако действующими в собственных масштабах, областями права. Необходимой нормативной иллюстрацией целевых характеристик национально-правовых актов в области МЧП выступает законодательство ряда государств: Чехии, Венгрии, Китая и др. В этом плане новое регулирование по вопросам МЧП Российской Федерации (равно как и других стран СНГ, воспринявших модель гражданского кодекса) является не только «усеченным» (ибо касается лишь части отношений, подпадающих под действие МЧП, — таковых гражданско-правовых), но и в отсутствие соответствующих формулировок лишенным важной правовой составляющей — закрепленных нормативно его целей и задач как системы юридических предписаний. Между тем они непосредственно связаны с особыми качествами общественных отношений, выступающих объектом регулирования в МЧП, и выбором правовых инструментов для достижения максимальной эффективности в их регламентации. Кроме того, провозглашение в законе целей и задач способно сыграть важную регулятивную роль, особенно когда речь идет о пробелах в праве. Как известно, и принципы, и цели в подобных ситуациях способны содействовать восполнению отсутствующих специальных положений в нормативном массиве, не говоря уже о первостепенности их значения при толковании норм.

В § 3 «Субъект права в международном публичном и международном частном праве» проводится сопоставление особенностей содержания этой правовой категории в названных сферах права: если в международно-правовом аспекте понятие "государство" по своему содержанию гомогенно и применяется преимущественно для обозначения основного вида субъектов, то в МЧП оно может иметь несколько значений («государство», «юрисдикция», «правовая система», «национально-правовая система» и т.п.). При этом

указание на расхождения, характеризующие данное явление применительно к МП и МЧП, сопровождается обозначением общего «ядра» данной абстракции: наличия у государства иммунитета, покоящегося на суверенитете. На этой основе анализируются проблемы совершенствования отечественного правового регулирования иммунитета и выбора направлений, который должен быть предпринят в связи с созданием в РФ отдельного закона об иммунитете государства и его собственности.

В вопросе о субъектах права как квалифицирующих систему права понятий диссертация исходит из поддержки плодотворной идеи, высказанной в российской юридической литературе, об объективных границах права (С.В.Черниченко), поскольку данная концепция позволяет увидеть пределы международного права не только в отношении его конечной «пространственной» черты — соприкосновения с внутригосударственным правом, к которому, по общему признанию, относится международное частное право. Установление «объективных границ» права с помощью двух категорий — субъекта и объекта — действительно способствует раскрытию важных сторон того и другого в увязке с особыми гранями иных ключевых правовых абстракций. Ценность этого теоретического взгляда в аспекте проблематики диссертационного исследования состоит в том, что позволяет акцентировать связи между отдельными категориями (в том числе и между понятиями субъекта и объекта в праве вообще и в Ml 111 и МЧП, в частности), отмечаемые в науке права при конструировании опорных элементов нормативных систем, к каковым относятся соответственно международное публичное и международное частное право.

В § 4 «Объект регулирования в международном публичном и международном частном праве» осуществлен сравнительный анализ международных общественных отношений публично-правового и частно-правового характера как основной (хотя и не единственной) категории, необходимой для квалификации определенной совокупности норм в качестве системы, подсистемы или отрасли (подотрасли) права. При всей дискуссионнос^ти вопроса об объекте в МЧП, существуют некоторые характеристики, роднящие всех исследователей при подходе к предмету. Главным является единодушие в противопоставлении объектов регулирования МЧП и международного пра-

ва и констатации, что МПП регулирует международные в особом смысле, т.е. межгосударственные в широком значении этого понятия отношения (включающие в себя не только отношения собственно между государствами, но и производными от них субъектами - межправительственными международными организациями), которые в своей основе обладают властной природой, а МЧП направлено на упорядочение частноправовых, невластных, отношений. Таким образом, понятие «объект правового регулирования в международном праве» используется доктриной международного частного права для целей определения собственного объекта - как «доказательство от противного». В этом случае особая роль принадлежит «парности» присутствующих в данной категории элементов: «властный»-«невластный», «международный»-«межгосударственный», «публично-правовой»-«частно-правовой».

Установление объектной основы международного права с помощью указания на закономерности существования в современном мире взаимодействия между международным и внутригосударственным правом, рзвно как и между различными национально-правовыми системами, не должно вести к их смешению и отождествлению разнопорядковых явлений - отношений между суверенами или производными от них или иными субъектами и таковых, имеющих качественно иную природу, - частноправовых, невластных общественных отношений, которые подпадают под юрисдикцию того или иного конкретного государства и регулируются МЧП. Тот факт, что многие современные международные договоры внешне (в своих названиях) содержат формулировки, позволяющие считать, будто бы они посвящены регулированию отношений между субъектами национального права (физическими и юридическими лицами), как, например, Конвенция ООН 1980 г. о договорах международной купли-продажи товаров или иные соглашения, не может ввести в заблуждение относительно объекта таких международно-правовых инструментов. Это отношения между государствами по обеспечению единообразия в национально-правовой регламентации поведения внутригосударственных субъектов в той или иной сфере отношений (торговле, страховании, перевозке, расчетах, наследовании и т.д.).

Анализ разнообразных мнений, касающихся природы МЧП, критическое осмысление существующих концепций, используемых для дефиниции

объекта его регулирования, прежде всего конструкции «иностранного элемента», позволили, исходя из установленной специфики, предложить соответствующее определение, которое опирается на категорию проявления юридической связи данного общественного отношения с правопорядками двух или более государств.

§ 5 «Понятие «метод регулирования» в международном публичном и международном частном праве» направлен на сопоставление принципиальных для конкретных систем и отраслей права категорий и выявление на этой основе связи между методом правового регулирования и спецификой его объекта. На фоне того, что в отечественных публикациях последних лет по международному праву понятие «метод правового регулирования в международном праве" не всегда находит место, уступая порою таким абстракциям, как "функции международного права" или "метод функционирования международного права", исследование этой абстракции в рамках международного права параллельно со сравнительным ее анализом в других областях, позволяет полнее раскрыть внутреннее содержание процессов правового регулирования в той или иной системе, равно как и пути его совершенствования.

Подчеркнутая теоретиками международного права принципиальная черта, касающаяся данной категории в МПП, - единство метода правового регулирования для всех отраслей международного права, образует характерное его отличие от внутригосударственного права, в котором отдельным отраслям права присущи различные методы регулирования. В этом плане бытующая концепция «монометода» не обладает всеобщностью, особенно применительно к МЧП. В международном же праве и объект, и метод воздействия на него с помощью юридических норм не подлежат диверсификации — по своим родовым признакам они едины для всей международно-правовой системы, предназначенной упорядочивать международные отношения междувластного характера. Поскольку в отношениях, регулируемых международным правом, нет явлений власти и подчинения, методом правового воздействия на объект выступает координация, обеспечиваемая согласованием воль, позиций и интересов участников.

Понятие «метод правового регулирования», а также его роль как системообразующего фактора для МЧП, хотя и предстают в литературе иногда в виде априорных суждений, еще не вполне изучены. Состояние исследованно-сти анализируемого элемента научного аппарата МЧП - закономерный итог инерционного движения эгой области правоведения в русле магистралей, проложенных общей теорией права, которое обусловлено восприятием ее как отраслевой (а иногда даже как части отраслевой) науки. Диссертантом рассмотрены основные присутствующие в отечественной литературе мнения но поводу методов регулирования в МЧП, в том числе наиболее заметные альтернативы традиционному взгляду: концепция «общего» метода регулирования — «преодоления коллизии» - и двух его способов (коллизионно-правового и материально-правового); метод автономии воли; самостоятельный метод «прямого» регулирования посредством внутренних материально-правовых норм.

В работе нашли отражение общие черты, принципы и средства регулирования, которые свойственны гражданским, семейным, трудовым и другим отношениям, обладающим «цивилистическим ядром» (диспозитивность, равенство партнеров, свобода договора и вообще усмотрения партнеров и т.д.). Все это присуще в целом всей правовой регламентации общественных отношений частноправовой сферы. Однако в аспекте системообразования применительно к нормахМ МЧП решающее значение имеют не общие, а специальные методы регулирования. В строгом соответствии с общетеоретическими положениями автором представлен взгляд на категорию «метод правового регулирования» в МЧП как на системную совокупность приемов, способов и средств упорядочения общественных отношений, обусловленную природой и целями воздействия на регулируемый объект. В свете имеющихся различий средств в таком системном воздействии на объект, что объясняет присутствие в МЧП и разных методов регулирования, отстаивается позиция о наличии двух особых методов регулирования - коллизионно-правового и материально-правового, реализуемого с помощью унифицированных и национально-правовых норм «прямого действия».

Исходя из утвердившегося в теории права тезиса о сопряженности метода и объекта правового регулирования в работе сформулирован ряд поло-

жений, относящихся к природе методов в МЧП. Как методы правового регулирования, так и воплощающие их нормы, являются по сути корреляционными, т. е. методами соотнесения, выравнивания принципов и средств правового регулирования, действующих в национальных системах права, при применении их к международному отношению частноправового характера. Данный феномен является отражением более широкого явления, именуемого международным взаимодействием национальных правовых систем. Выявленные в ходе исследования в настоящем разделе роль и статус коллизионного права, образующего в МЧП «сквозную» подсистему, а также отличия основных категорий и используемых правовых средств, заставили поставить вопрос об их адекватности доминирующей ныне в науке квалификации международного частного права в качестве отрасли национального права, равнозначной всем другим. В результате диссертант приходит к заключению о том, что наиболее сообразующейся с существом предмета в свете всестороннего его анализа выступает характеристика МЧП как подсистемы внутригосударственного права.

Присутствующая в разделе П глава 3 «Принципы и нормы в меавдународном публичном и международном частном праве как системообразующие и квалифицирующие систему категории» состоит из 4 параграфов, в которых указанные понятия последовательно анализируются с позиций их влияния на образование соответствующих систем и выявления в этом плане квалифицирующих признаков. § 1 рассматривает категорию «принцип права» в международном публичном праве. Характеристику правового принципа детерминируют идейное начало и нормативность, —отмечаемые, хотя и с разной мерой оценки каждого из них, практически всеми исследователями. В теории и практике международного права достаточно остро стоят проблемы дифференциации, роли, функций и других сторон международно-правовых принципов. Уровень разработанности такого ключевого понятия международного права, как общепризнанные принципы, важен не только в доктринальном, но и в практическом отношении. Так, в последние годы в России предпринимаются активные попытки обеспечить квалифицированное применение судом общепризнанных принципов и норм при рассмотрении

конкретных дел, что объективно невозможно без должного уяснения сути данного понятия.

Следует напрямую связать с пробельностью научных разработок в затронутой области недостаточную осведомленность не только низших, но и высших судебных органов российской судебной системы в том, что касается правовой природы общепризнанных принципов и норм международного права (см., например, постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 31 октября 1995 г. № 8 "О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия", от 10 октября 2003 г. № 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации», в которых международное право, по существу, сведено к договорным принципам и нормам).

Принцип права равным образом в обоих своих элементах— и с идейной, и с нормативной стороны, подвержен действию диалектического развития. Превращение идеи как таковой в принцип права — явление неоднозначное. Накопление соответствующей "массы" как в одной, так и в другой его составляющих нередко происходит сложным путем, т.е. не только с продвижением вперед, но и относительными отступлениями. Характерно в этом плане, что в первых исследованиях, затрагивающих проблематику принципов международного права, говорилось о принципах как о понятиях-синонимах, равнозначных руководящим началам (Р.Л.Бобров). Представляется, что это далеко не случайно, поскольку показывает, что юристы-международники, даже и отстаивая нормативность принципов, на начальных этапах были в некоторой степени "в плену" государственно-правовых воззрений, склонявшихся при рассмотрении принципов к их квалификации в качестве своеобразных "путеводных звезд" — главных идей. Отсюда двойная терминология, до сих пор используемая в науке, при наименовании категории: "принципы (основные начала)". С учетом этого на конкретных примерах в разделе прослеживаются становление, развитие и нормативное закрепление отдельных принципов международного права (сотрудничества, поддержания мира и безопасности, использования ядерных источников энергии как специальных принципов и т.д.), анализируются виды, классификация и принадлежность прин-

ципов, которыми оперирует международное право: основные принципы, общепризнанные принципы, общие принципы права.

§ 2 «Абстракция «принцип права» в международном частном праве» раскрывает ее особенности, характер, значение и место. Из того, что МЧП представляет собой часть внутригосударственного права, вытекает предположение, что признаки названной категории, основанные на национально-правовых подходах, в равной мере должны быть присущи и принципам МЧП. Однако их увязка с общепризнанными принципами международного права позволяет получить более масштабные результаты.

Сам термин "принцип" используется в МЧП в различных правовых категориях: для обозначения во-первых, коллизионных формул прикрепления, во-вторых, особой роли института "автономия воли" сторон, в-третьих, специфических качеств государства и его положения в рамках гражданско-правовых отношений с частными лицами (иммунитета иностранного государства) и т.д. «Сквозное» же регулятивное проникновение в ткань международного частного права подобно принц ипам в международном публичном праве обеспечивают его "начала" ("основные начала"). К ним относятся: международная вежливость (coraitas gentium), национальный режим, режим наибольшего благоприятствования, взаимность, реторсии, а также принципы иммунитета государства, "автономии воли" сторон.

Рассмотрение вопроса о принципах МЧП как ведущего элемента его категориального аппарата - насущная потребность теории. В отечественной науке вопросы сущности национального режима, наибольшего благоприятствования, взаимности, автономии воли, иммунитета государств и т.д., пользовались достаточным вниманием правоведов, которые квалифицировали их как общие понятия МЧП. Принятым является их рассмотрение (в частности, ИСПеретерским, Л.А.Лунцем, М.М.Богуславским, В.П.Звековым и др.) в разделах, касающихся действия коллизионных норм, наряду с категориями публичного порядка, обхода закона и обратной отсылки.

Совмещение в основных началах МЧП руководящих идей и нормативности вряд ли у кого может вызвать сомнения. Это безусловно формально-определенные правила поведения, к тому же представляющие собой наиболее общие нормы международного частного права, способствующие выделе-

нию всех его нормативных предписаний в особую системно-структурированную совокупность (подсистему национального права). Важно подчеркнуть в связи с этим обстоятельство, кардинально влияющее не только на обособление норм МЧП в рамках указанного подразделения внутригосударственного права (подсистемы), но и на юридические характеристики правовой категории "принципы права". В частности, перечисленные основные начала (принципы) МЧП являются адекватным отражением во внутригосударственной сфере основ межгосударственного сотрудничества и требуют от государств установления в национальном праве таких правил, которые соответствуют идеям и нормам международного общения и его регулирования, будучи порождением действия международно-правовых принципов.

§ 3 «Понятие «норма права» и его особенности в меяедународном публичном и международном частном праве» имеет целью сопоставить содержание указанной категории в разных науках и рассмотреть ее с позиций как международного и международного частного права, так и общей теории права. Понятие "норма права" выполняет роль "несущей" конструкции в праве вообще и в категориях «правовая система», «система права», в частности. С нормами, как известно, прежде всего связываются представления о праве в основной из имеющихся в отечественном и зарубежном правоведении концепций права — «нормативизме», хотя нельзя игнорировать обоснование характера этой категории и другими направлениями ("социологической", "нравственной", "естественно-правовой" и др. школами). Без понятия "норма" не существует и понятие "право" ввиду того, что только правила, получившие санкционирование со стороны государства и обеспеченные его мерами принуждения или согласованные государствами и в силу этого ставшие обязательными, являются основными «элементарными частицами» права.

Признаки категории "правовая норма", сформулированные общей теорией права: а) нормы права адресованы не отдельному конкретному лицу, а кругу лиц; б) ее действие не исчерпывается исполнением, она рассчитана на неограниченное число случаев и неограниченный круг лиц; в) норма права носит общий характер, определяет типичные черты жизненных ситуаций, в которых подлежит реализации; г) рассчитана на регулирование не единично-

го отношения, а ряда (вида) отношений, — весьма наглядны с точки зрения демонстрации их неприменимости либо неполной применимости для целей формирования категориальных обобщений для международного права.

Неоднократно акцентируемое свойство нормы права выступать в качестве всеобщего мерила поведенческих моделей в обществе, служить отработанными типовыми решениями, возведенными в «общие и постоянные правила», должно быть отвергнуто при обращении к нормам международного права, поскольку последние в большинстве случаев рассчитаны как раз на индивидуальное применение в отношениях между двумя и более конкретными субъектами и не могут быть распространены на других участников международного общения. Исключение составляют общепризнанные принципы и нормы международного права, совокупная фактическая доля которых не столь велика в общем нормативном массиве международного права. Правда, их качественная роль обратно пропорциональна имеющемуся у них удельному весу.

Еще одна сторона различий в понимании абстракции "норма права" в национальном и международном праве, точнее, в общей теории права и науке международного права, касается механизмов нормотворчества и завершающей стадии в создании правил поведения как "норм" — признания их юридической обязательности: создание норм и принятие на себя международно-правовых обязательств, основанных на них, есть прерогатива самих субъектов (большей частью государств) международного права.

В целях отражения особенностей международно-правовой категории "норма права" в работе привлечено внимание к особой ее разновидности — императивным нормам международного права, иногда именуемым "сверхимперативными" (jus cogens). Хотя в национальном праве также существует одноименный разряд правовых норм, их назначение, роль и функции во внутригосударственном и международном праве коренным образом разнятся, поскольку для последнего они представляют собой фактор организации международного права как системы норм, обеспечения ее единства.

Указанные положения составили платформу для проведения исследования особенностей ключевой категории норм в МЧП в § 4 «Коллизионные нормы как опорпая категория, квалифицирующая систему между на-

родного частного права». Коллизионные нормы, исторически выступая основой МЧП, специфичны с точки зрения не только их существа (характера), но также и формы изложения (строения, или структуры). Именно существованием таких норм обусловлено действие особого метода МЧП - коллизион-но-правового. Несмотря на свой буквальный смысл, коллизионные нормы призваны разрешать умозрительные столкновения в целом между правовыми системами различных государств, претендующими на регулирование данного отношения (т.е. конфликты, возникающие в рамках идеологических отношений). В обеспечении выбора соответствующего правопорядка и конечного решения вопроса по существу посредством необходимой материально-правовой нормы скрыто существенное отличие данного типа норм от обычных отсылочных правил, имеющихся во внутреннем правопорядке любой страны.

Своеобразие подобных норм остро ставит вопросы уточнения их правовой природы. В зарубежной и отечественной юридической литерагуре коллизионная норма считалась, как правило, гражданско-правовой. В связи с этим, а также ввиду констатации отсылочного характера коллизионной нормы теоретически и практически значимым становится исследование ее регулятивного воздействия: регулирующей роли коллизионной нормы как нормы частноправовой; нормы публично-правового характера; отсылочной нормы; «разграничивающей» функции коллизионных норм. Проведенный в этой части анализ научных позиций обусловил констатацию того, что генеральной функцией и предназначением коллизионных норм является юридическое опосредствование международного взаимодействия правовых систем, которое существует наряду с другими функциями: разграничивать правопорядки различных государств; служить основанием применения норм иностранных правовых систем на территории конкретного государства; координировать и корригировать масштабы пересечения и соприкосновения правопорядков двух или более государств (либо международных договоров); опосредствовать в конечном итоге такое регулирование частноправовых отношений, которое исходит не из изолированного, автаркического положения соответствующего государства и его правопорядка в мировой системе, а из целей развития сотрудничества между членами международного сообщества, основан-

ного на общепризнанных принципах международного права, составляющих фундамент международного общения.

Рассмотрение основных понятийных рядов дополняется в разделе Ш диссертации «Иные понятийные ряды в категориальном аппарате международного публичного и международного частного права» анализом двух типов рядов: структурных и функциональных. Соответственно в главу 4 «Структурные понятийные ряды» введены ряды категорий, которые, с одной стороны, сформированы по принципу последовательной дихотомии, присутствующей в основе структуры соответствующей абстракции: систе-ма/подсистема-отрасль/подотрасль-институт/подинститут, а, с другой стороны, раскрывают видовое разнообразие элементного строения соответствующего понятия, как, например: «источник права» (закон - международный договор - международный обычай - прецедент). Подобно этому строится и структурный ряд понятий «правоотношение», «правопорядок». § 1 главы 4, озаглавленный «Система права» — фундаментальная категория структурных ПОНЯТИЙНЫХ рядов», посвящен ведущей категории в системе юридических понятий. В любой системе первостепенным является надлежащее определение ее структуры. При сопоставлении системы международного публичного и подсистемы внутригосударственного права - МЧП - следует определить отношения и связи, существующие между формирующими их элементами. Всеобщей управляющей связью в системе права выступает регулятивный характер вырабатываемых в государстве или в международном сообществе самими субъектами МП правил поведения - юридических норм. Хотя структурный «разрез» системы важен, ибо дает представление о входящих в нее элемерггах, но не является достаточным, поскольку не отражает их взаимодействия между собой.

В работе указывается на ключевое свойство системы, в том числе и нормативной, которое состоит в наличии между компонентами, ее составляющими, взаимных прямых и обратных связей, следовательно, их взаимодействия. В то же время характеристика системы права этим не исчерпывается: с одной стороны, должна быть способность самой системы к интегрированию входящих в нее элементов, а, с другой стороны, - наличие системооб-

■да-элементы механизмов. Не менее значи-

разующих качеств у связующих *

РОС НАк....

БИБЛИОТЕКА
С Петербург •

оэ я» w___ I

мыми для характеристики системы становятся и ее отношения связей с внешними объектами. С этой целью в диссертации отражен такой ракурс рассмотрения понятия «система права», как место МЧП в глобальной системе юридических предписаний.

§ 2 «Структурный понятийный ряд: «система» - «подсистема» -«отрасль» - «подотрасль» - «институт» - «норма права» имеет целью раскрыть новые грани содержания «система права» как фундаментальной категории правовой теории, иногда отражаемой и объективным правом, благодаря рассмотрению последовательного ряда понятий, являющихся ее составными частями. В работе утверждается принцип построения системы права на основе оценки удельного веса каждого из элементов друг по отношению к другу и к системе в целом, т.е. по мере уменьшения объекта, в качестве одного из простейших приемов. Такой подход, с одной стороны, противостоит кантианскому представлению о системе (системной природе знания) как о таком явлении, в котором целое главенствует над составными частями, и в то же время отрицает взгляд на систему с позиций дисперсности «элементарных частиц» правовой системы — норм. Определение соответствующих компонентов, входящих в систему, и адекватная оценка их роли в ее формировании (в данном случае системы права) обеспечивает целостность самого объекта, единство составляющих и позволяет, кроме того, уяснить масштабы и направления взаимодействия между последними как исходного качества и принципа функционирования системы. В результате взгляд на объект - систему права (будь то международное, внутригосударственное или его часть -международное частное право), сочетающий анализ и синтез: с позиций целого и через призму включаемых в систему структурных единиц, надлежаще выявленных и встроенных, - обусловлен самой ее природой и является, по мнению диссертанта, оптимальным. Рассмотрение системы права на основе парадигмы: «целое - наиболее крупная составляющая - менее крупная - первичная составляющая», а не наоборот: «элементарная составляющая - более крупное образование - целое» («норма права - институт права -отрасль права -система») - отвечает интересам прежде всего искомого отражения фактического строения системы, ибо система права распадается не на разрозненные нормы, а на системно организованные их совокупности: отрасли, подот-

расли, правовые институты и т.д. В немалой степени это соответствует целям логического познания предмета. При этом обнаруживается недостаточность внимания со стороны теории права по отношению к такой структурной составляющей категории «система права», как «подсистема» в видовом значении этого понятия.

Отправляясь от общепризнанной методологии исследования опорных правовых категорий, включая и понятие "правовая норма", предусматривающей, что суть нормы и внутреннюю организацию раскрывают ее структурные элементы, которые, собственно, и обеспечивают ее единство, в диссертации утверждается, что структурный анализ абстракции «правовая норма» является не вспомогательным средством, а существенно дополняет предметный срез ее содержания. На этой основе проведено исследование структурных понятийных рядов категории «коллизионная норма».

§ 3 «Структурный понятийный ряд опорной категории "источник права": "международный договор" - "обычай" - "закон" - "прецедент" следует указанным выше принципам разложения понятия на видовые составляющие. Каждый структурный элемент, отражающий видовые характеристики понятия «источник права», анализируется в двуединой ипостаси: как источник международного права и международного частного права.

Разработанная диссертантом конструкция источников права, которую характеризуют три элемента, использована и в обосновании наличия в МЧП международных видов источников - международно-правовых договоров и обычаев. Ввиду различия правовой природы источников МЧП для них особенно характерно разграничение и сочетание «формы» — внешнего выражения права (закона, международного договора и пр.), - способа придания со стороны государства моделям поведения юридической силы и властной или официальной обеспеченности формы выражения права, т.е. санкционирования конкретной правовой формы - «оболочки», - в которую заключены предписания. В свете этого, а также на основе развернутого анализа механизмов введения во внутригосударственное право международно-правовых договора или обычая в работе содержится утверждение, что как международный договор, так и международно-правовой обычай выступают источниками международного частного права. При этом проводится разграничение

между правовым обычаем и обычаем международной торговли (делового оборота).

В том, что касается определения юридической природы решений международных судебных органов и признания их в качестве прецедентов, соответствующую предпосылку составило сопоставление выводов общей теории права и сравнительного правоведения, относящихся к судебному прецеденту как источнику права. В диссертации обосновывается необходимость дифференцированного подхода к категории «прецедент» и решениям МСУ, основанного на различении, во-первых, систем права, а, во-вторых, характера самих решений.

Поскольку международное право, обладая согласительной природой, отличной от внутригосударственного права, далеко не во всем опирается на критерии понятийного аппарата, разработанные в недрах «общей» теории права, нельзя априори судить об их применимости к международно-правовым категориям. В частности, решения Международного Суда ООН содержат индивидуальные предписания субъектам международного права -участникам спора, разрешаемого им, - обязывая их подчиниться. Они составят нормативную основу для уточнения регулирования именно той совокупности межгосударственных отношений, которые ранее не могли быть упорядоченными с помощью имевшихся на момент возникновения или развития разногласия правил. Иными словами, Суд своим решением создает известное дополнение или углубление нормативной базы данных двусторонних (либо многосторонних) отношений, которое отсутствовало до спора и вынесения решения. Обязательность для сторон (а в необходимых случаях и третьих лиц) предусматриваемых решением положений, подлежащих включению в общий нормативный состав международного права, очевидна.

Будучи регулятором поведения соответствующих субъектов, решения МСУ служат и источниками права в объективном смысле. При этом, несмотря на отсутствие формальных условий считать решения рассматриваемого международного органа обязывающими всех членов международного сообщества в силу одного только факта их существования - ёо ipso, известен их высокий авторитет и активное использование для установления содержания международно-правовых норм как государствами при урегулировании разно-

гласим, так и самим Международным Судом ООН, который зачастую обращается к собственным решениям.

Абстракция «правоотношение» служит опорной категорией в любой системе права. Именно в совокупности правоотношений «живет», существуя и развиваясь право. Общественные отношения между субъектами, осуществляющими какую-либо деятельность, урегулированные нормами права, представляют собой сложный тип отношений, сочетающих в себе различные виды связи. Раскрытию содержания данной правовой категории через логические связи между понятиями, входящими в ее структуру в качестве главных элементов, посвящен § 4 «Структурный понятийный ряд опорной правовой категории "правоотношение". Структурный ряд понятий, наиболее адекватно передающий содержание данной правовой категории, предстает в виде элементов формулы, определяющей состав правоотношения: субъект, объект, субъективное право, субъективная обязанность. Если в международном праве понятие «правоотношение» подверглось специальному изучению, о чем свидетельствуют вышедшие в разное время соответствующие публикации (В.МШуршалова, С.В.Черниченко, В.А.Соколова, МИ.Лазарева), то международное частное право этим не характеризуется. С учетом же того, какое место занимает в нем конструкция «иностранного, или международного, элемента гражданско-правового отношения», рассмотрение именно такого понятийного ряда через призму общепризнанных в теории права положений о структуре правоотношения становится весьма настоятельным.

Особое внимание в этом разделе уделено концепциям «гражданско-правового отношения» как объекта регулирования МЧП, теории «международных межправовых отношений». Международные отношения, которые реализуются носителями суверенной власти, подобными им либо производными от них субъектами международного права, могут квалифицироваться социальными международными отношениями, составляющими материальную основу международного права в объективном смысле. Именно они, урегулированные нормами международного права, образовывают разновидность идеологических отношений — международные правоотношения, объектом которых так же, как и во внутригосударственном праве, служат различные материальные и нематериальные блага, по поводу которых субъекты права

вступают в отношения между собой. Другую же часть международных отношений составляют разнообразные контакты между иными лицами, не являющимися субъектами международного публичного права, — физическими и юридическими лицами, а также взаимоотношения между последними и государствами, равно как и международными (межгосударственными и немежгосударственными) организациями. Значительный их объем представлен отношениями, возникающими по поводу имущественных и неимущественных благ и интересов, регулируемыми нормами иной правовой природы, - в общем виде они именуются мехедународными частноправовыми отношениями. Содержание двух элементов правоотношения: "субъективное право" и "субъективная обязанность" — с "внешней", абстрактной стороны в общем совпадает с тем, что разработано в общей теории права и усвоено гражданским, семейным, трудовым и даже международным публичным правом. Однако именно в области МЧП в связи с данной категорией возникают столь специфические проблемы, что общетеоретические подходы иногда оказываются неприменимыми. Ярким примером выступают правоотношения, которые формируются на основе коллизионных норм. Аксиоматичные положения, о том, что, во-первых, "субъективное право" есть мера дозволенного поведения субъекта правоотношения" (с учетом пределов дозволенности, установленных в соответствии с действующими правовыми нормами), и, во-вторых, "субъективная обязанность"—это мера должного поведения субъекта, предписываемого нормой права и обеспеченного определенными мерами принуждения", в МЧП вызывают вопросы: к кому обращено дозволение и кто несет обязанность?

Тезис о том, что коллизионные правила адресованы суду (иному правоприменительному учреждению), который решает вопрос о выборе надлежащего правопорядка, и, следовательно, обладает субъективной обязанностью определить, в каком из претендующих на регулирование конкретного отношения правопорядков содержится подлежащая применению материальная норма, влечет за собой вывод, что и правами и корреспондирующими этим правам обязанностями обладает лишь один субъект - судебный либо иной правоприменительный орган. Аналогичным образом должен был бы решаться вопрос и с правом требования по обеспечению должного поведения. Од-

нако это не так. Значит, заключения, основанные на примерах возникновения и реализации правоотношений во внутригосударстветюм праве, к МЧП не пригодны.

Гипотетические вопросы, подобные приведенным, обнажают уязвимость теории "международных межнравовых отношений"(А.А. Рубанов), концепции коллизионных норм, регулирующих "междувластное, межгосударственное отношение" «особым, не международно-правовым, а выраженным с помощью средств национального права способом» (Е.Т.Усенко), и других существовавших в науке предложений (М.И.Бруна, А.М.Ладыженского, К.Л.Разумова и др.). В связи с этим важно указать на последствия отсутствия в МЧП исследований в области теории правоотношения, влекущие пробель-ность в разработке других краеугольных его категорий.

§ 5 главы 4 «Особенности структурного понятийного ряда правовой категории "правопорядок" в международном публичном и международном частном праве» выделяет в качестве элементов понятийного ряда данной категории «законность», «правопорядок», «международный правопорядок», «публичный порядок», «публичный порядок Сообществ», «действительно международный публичный порядок». Особый акцент делается на последних двух понятиях ввиду того, что они обладают мощным потенциалом обеспечения взаимодействия международного и международного частного права, а, следовательно, и национального права в целом. Институт «действительно международного публичного порядка» рассматривается как современный элемент категории «международный правопорядок». По мнению многих специалистов, правопорядок представляет собой некоторую систему общественных отношений, ядром которой является установившаяся система правоотношений, причем последняя не сводится к первой (А.М.Васильев, Н.А.Ушаков, М.Л.Энтин и др.). В этом случае правомерно встает вопрос о том, что, помимо правоотношений, т.е. общественных отношений и норм, их регулирующих, входит в такую систему. Влияние на правопорядок факторов, не имеющих юридической природы, но присутствующих в системе общественных отношений и связей (предписаний морали, нравственности, этических норм, религиозных догм, определенных требований к поведению в политике, идеологии и т. д.), несомненно. В то же время присутствие в катего-

рии «международный правопорядок» элементов, не поддающихся оценке с помощью «лекал» правовых норм, не должно восприниматься как разрушение природы явления, ибо нормативное и ненормативное в нем сосуществуют. В то же время именно нормативная составляющая не позволит принять за «правопорядок» и «международный правопорядок» то, что ими не является.

Современная практика, особенно европейских стран, позволяет введение в анализируемый понятийный ряд следующих категорий: внутренний «публичный порядок» - «международный публичный порядок» конкретного государства— «публичный порядок сообществ»— «действительно международный (универсальный) публичный порядок». Публичный порядок, установленный каждым государством самостоятельно, касается внутренних отношений. Нормы права, принятые отдельной страной автономно, но с учетом внешних объектов и связей, а также международных обязательств, образуют ее «международный публичный порядок», к которому обращаются тогда, когда речь идет о рассмотрении отношений, лежащих в международной сфере. Поскольку в правовой доктрине ряда стран, прежде всего ЕС, категория «право Сообщества» в большинстве случаев не отождествляется с международным правом, постольку и «публичный порядок Сообщества» не воспринимается в теории как совпадающий с основами правопорядка в мировом сообществе. Отсюда появление понятия «действительно международный публичный порядок», отражающее противопоставление и, что весьма важно, отграничение его от публичного порядка Сообщества, рассматриваемые совокупности с категорией «международный правопорядок». Последний представляется прежде всего как система международных отношений, основанных на праве (правоотношений) и реализуемых в соответствии с его нормами и иными свойственными сфере межгосударственных отношений правовыми средствами воздействия на регулируемый объект, исходя из примата права в процессе международного общения.

В главе 5 «Функциональные понятийные ряды в международном публичном и международном частном праве» правовые категории систематизируются, обобщаются и выстраиваются в ряды с точки зрения их функциональных характеристик. § 1 рассматривает понятия "осуществление пра-

ва" («правореализация»), «имплементация права», «действие права». В ходе их исследования становится ясно, что данный ряд абстракций способствует выявлению перечня и характера свойственных феномену права функций. В самом деле, осуществление норм права способно реально продемонстрировать как силу права, так и его слабость, эффективность правовых норм, наконец, приближение или удаление законодателя от достижения своей основной цели, выражаясь словами Ф.Энгельса, — «открыть и сформулировать действительный закон».

Проблемам действия международно-правовых норм во внутригосударственной сфере посвящено немало работ как в советской, российской, так и зарубежной юридической литературе. Наряду с этим далеко не всегда каждое из связанных с реализацией права (закона или международного договора) понятий определяется по его сути или хотя бы сопоставляется с другими («действие» права/закона, «применение», «соблюдение» права в целом или закона, международного обычая, договора и т.д.). Правовая категория «применение норм международного права» в нынешних условиях стала уже не только теоретически значимой, но и практически насущной, т.к. обращение к нормам международного права поставлено во главу угла в важнейших актах внутригосударственного права (зачастую отраслеобразующих) Российской Федерации и становится обязанностью правоприменительных органов. В диссертации подчеркивается необходимость разграничения понятий "действие" и "применение" норм права. Особенно остро данная проблема встает в связи с коллизионными нормами, обусловливающими при разрешении конкретного дела применение иностранного права. Характерно, что неразграничение категорий "действие" и "применение" правовых норм типично для недавних публикаций, в то время как, например, Л.А. Лунц, Н.И.Марышева, О.Н.Садиков и другие крупные исследователи МЧП более раннего периода отечественной науки прекрасно осознавали все нюансы, связанные с каждой из используемых категорий, и последствия, вытекающие из их смешения. Постановка вопроса о «действии» коллизионных норм означает прежде всего отстаивание их регулятивных свойств, поскольку констатация лишь возможности обращения к ним, причем зависящей от некоего субъективного усмотрения, просто "технического" - исключительно "отсылочного" - характера в

их сущности как раз и ведет к ограничению их функций и пассивной роли в регламентации определенных общественных отношений. «Действие» нормы права выражает сущность права, "применение" - относится к деятельности соответствующих управомоченных субъектов.

В заключительном IV разделе диссертационного исследования «взаимодействие» предстает в виде отдельной правовой категории международного и международного частного права. В главе 6 «Взаимодействие международного публичного и международного частного права — форма международного взаимодействия правовых систем» содержится 4 параграфа. В § 1 «Взаимодействие международного публичного и международного частного права как правовая категория» отражаются общие черты взаимодействия в праве, т.е. наличие взаимоотношений между отдельными компонентами и их комплексами внутри одной системы права, равно как и между самими системами.

Взаимоотношения между международным и внутригосударственным правом, будучи более широким явлением по сравнению с соотношением международного и международного частного права, являются традиционным предметом науки международного права, устойчиво обозначаемым как «соотношение». Лишь на современном этапе авторы семитомного «Курса международного права» подчеркнули действительную суть этого феномена, указав на качественную особенность отношений между двумя системами права — их взаимодействие.

Положения, высказанные в российской правовой теории применительно к взаимодействию международного и внутригосударственного права, сообразуются с достижениями философской мысли. Для юридического анализа важное значение имеет постулат философии о том, что категория «взаимодействие» обладает свойством интегрирующего фактора по отношению к элементам соответствующей системы. Именно взаимодействие частей системы между собой обеспечивает их объединение в определенный тип целостности. Взаимодействие различных по системной принадлежности и структурному статусу объектов, каковыми являются международное и международное частное право, способствует их внутреннему самораскрытию и развитию, ибо любой объект может быть понят и определен лишь в системе отно-

шений и взаимодействия с другими окружающими явлениями, их частями, гранями и свойствами - познание вещей означает познание их взаимодействия.

Связи и обратные связи, существующие между национальными правовыми системами, с одной стороны, и с системой международного права, - с другой, составляют международное взаимодействие в праве как части объективного мира. В свете этого международное частное право, призванное обеспечивать взаимосвязи различных национально-правовых систем между собой, бесспорно, выступает одним из главных сегментов международного взаимодействия в праве.

В § 2 «Теория соотношения международного публичного и международного частного права в отечественной и зарубежной правовой доктрине» анализируются различного рода позиции, касающиеся как природы и места в глобальной нормативной, прежде всего юридической, системе указанных двух объектов исследования, так и собственно соотношения между ними: международно-правовая концепция МЧП (У.Губер, И.Нибуайе, А Бат-тифоль); идея «международного общения (Ф.Ф.Мартенс); теории «полисистемного комплекса» МЧП (А.Н.Макаров, Р.А.Мюллерсон), «внутригосударственной проекции международного права» или явления sui generis (М.Иссад); «публично-правовой природы МЧП» (М.И.Брун); гипотеза о кумулятивном соединении в МЧП международных публично-правовых и частноправовых элементов и основывающиеся на этом фундаменте теории «международного экономического права» («права международных экономических отношений», «транснационального права»), «конвергенции» двух правовых структур мировой юридической системы -международного публичного и международного частного права, «двух уровней» реализации государствами своей компетенции (Ф.Риго); lex mercatoria (Б. Голдман, А. Голдштейн, Ф. Кан, Ф. Фушар, К. Шмитхофф) и др. Для понимания различных аспектов, связанных с указанным, большое значение имеет состоявшаяся в свое время в правовой науке полемика по поводу международной - обычно-правовой -природы коллизионных принципов. Положительное решение означает, что в структуре МПП существуют нормы (обычаи), которые оформляют согласие государств на обязательность их применения при регулировании частнопра-

вовых отношений. Такую точку зрения отстаивал, например, швейцарский юрист В. Нидерер. Ей вторит один из современных американских авторов (Э. Хамбро), по мнению которого, коллизионные нормы (lex rei sitae, locus regit ac tum), принцип «автономии воли сторон» представляют собой международно-правовые обычаи.

Генезис некоторых коллизионных и иных норм МЧП (lex voluntatis, правил об иммунитете государств, comitas gentium и др.) восходит к международным обычаям — отсюда почти повсеместное их распространение во множестве государств. Однако закрепление подобных правил в «писаном» внутригосударственном и международном праве сегодня служит отрицанием их качеств обычно-правовых норм. В настоящее время круг общеобязательных международно-правовых норм, выраженных в форме обычая, существенно сузился, и, по верному замечанию Л. А. Лунца, преимущественно ограничивается теми предписаниями, которые непосредственно основаны или вытекают из принципа суверенитета. Тем не менее существование таких правил не следует расценивать как то, что в рамках международного права имеются обычно-правовые предписания, предназначенные для регламентации немеж-дувластных отношений.

§ 3 «Виды взаимодействия международного публичного и международного частного права» устанавливает и подвергает исследованию два их вида: структурное и функциональное взаимодействие. С точки зрения установления векторов взаимодействия MПП и МЧП его анализ в структурном аспекте первичен. С внешнего взгляда, понятия «международное публичное» и «международное частное право» выступают как «парные категории». Несмотря на фактическую терминологию, необходимо все же остерегаться гиперболизации противопоставления не только «публичного» и «частного» друг по отношению к другу, но и в целом понятий «международное публичное право» и «международное частное право».

В диссертации акцентируется неприемлемость понимания «публичного» исключительно как внешнего проявления государственности и механического толкования связи публичных интересов с таковыми не общества и формирующими его индивидуумами со всем разнообразием всевозможных связей между ними, а именно государства, и «частного» - в качестве лишь

инструмента развития и защиты индивидуальных прав лиц (граждан). Наряду с этим немаловажно и другое: как международное публичное право не свободно от частноправовых составляющих или факторов, генетически восходящих к частному праву (например, принципы «pacta sunt servanda» или pacta tertiis nee nocent пес prosunt», ведущие свое начало из ius civile), так и МЧП в свою очередь несомненно обладает известным «публично-правовым» коэффициентом.

Структурный взгляд на соотношение МПП и МЧП способен выявить не только важные черты взаимоотношений между рассматриваемыми объектами, но и специфику самих объектов. Тезисы о самостоятельности и в то же время взаимосвязанности международного и внутригосударственного права друг по отношению к другу, с одной стороны, а также включенности МЧП во внутреннее право государства, - с другой, диктуют необходимость сопоставления МЧП с международным публичным правом через призму соотношения систем международного и национального права. Однако в этом не должно быть места для механического подхода. Скажем, из постулата, что МЧП суть внутригосударственное право, с позиций формальной логики неизбежно вытекает, что его нормы должны быть зафиксированы только во внутригосударственных источниках права, а соответственно международные договоры и обычаи не являются их носителями и внешними формами выражения. Такая позиция нередко встречается в современных публикациях по МЧП. Признание подобного рода закономерно заставляет считать, что в МЧП в целях воздействия на объект, разительно отличающийся от «внутренних» отношений, используются те же средства, что и для последних: международные по характеру отношения упорядочиваются с помощью сугубо внутригосударственных источников права (большей частью законодательных). При этом не ясен ряд моментов, связанных с толкованием возникающих в подобных случаях «внутригосударственных» норм, их местом в системе юридических предписаний национально-правового характера (скажем, причинами автономности), основаниями утраты их силы и т.д., - многих иных сторон и последствий концепции гомогенности источников МЧП.

Существующие ныне в науке суждения о соотношении МПП и МЧП, будучи порождены структурным подходом, ограничиваются некоторыми ба-

зовыми формулами (большей частью либо о взаимоотношениях двух самостоятельных объектов, либо части и целого). Между тем структурное взаимодействие может осуществляться на различных уровнях и в разных плоскостях. Это демонстрирует такой его срез, как взаимовлияние источников МП и МЧП. Выдвинутый в диссертации тезис об обособлении международного частного права в особую подсистему национального права, не только имеющую специфический объект регулирования, правовые средства воздействия на подлежащие регламентации общественные отношения, но и обладающую классическим для рамок МЧП инструментарием, который может в свою очередь рассматриваться его внутренней подсистемой, именуемой коллизионным правом, позволяет проводить анализ взаимодействия МПП и МЧП с иных позиций, основанных в том числе на роли и двойственности характера источников его норм (национальных актов, международных договоров и обычаев).

Утверждаемая в рамках структурного подхода идея однопорядковости национального и международного права, хотя и с оговоркой об имеющейся в каждом из них внутренней специфике, не обеспечивает полноценности представлений о предмете. Недостающий для его познания «элемент» в этом плане вносит анализ функционального их взаимодействия. Решающее значение для этих целей имеет категория «международного взаимодействия правовых систем».

Правовая связь между национальными и международной системами права не является ни линейной, ни одновекторной. В одних ситуациях взаимодействие проявляется непосредственно - в силу прямого указания международно-правовой нормы, требующей от государств учитывать при внутригосударственном правотворчестве стандарты, существующие в международном праве, либо в результате необходимости автономной корректировки национально-правовых установлений, запретов и дозволений в связи с выполнением соответствующего международно-правового обязательства. В этом ряду стоят императивы, вытекающие из общепризнанных принципов и норм международного права (прежде всего принципа pacta sunt servanda, суверенного равенства и равноправия государств, невмешательства во внутренние дела и др.), которые обеспечивают юридическую связь между национальной

правовой системой конкретного государства и международным правом. Влияние международно-правовых принципов и норм, направленное на изменение национального права, особенно когда норма непосредственно это предусматривает, представляет прямое взаимодействие между национальными правовыми системами и системой международного права. Во всех иных ситуациях речь должна идти об их косвенном взаимодействии.

Отдельное направление в исследовании соотношения МПП и МЧП с категориальных позиций составляет их функциональное взаимодействие, содержащееся в § 4 «Формы и правовые средства функционального взаимодействия международного публичного и международного частного права». В отечественном правоведении специальные попытки по освещению данного аспекта, как известно, не предпринимались. В зарубежной науке часть проблем соотношения вообще решалась на путях поисков управляющих связей в характере соотношения между ними - выяснения вопроса о том, существует ли между МПП и МЧП юридическая соподчиненность, в соответствии с чем их взаимодействие рассматривается в трех плоскостях: юрисдикция в международном праве и международное частное право; предметная юрисдикция в международном праве и нормы международного частного права; пространственная юрисдикция и нормы международного частного права (П.Майе).

При подходе к взаимным связям национальных правовых систем и системы международного права многими исследователями (от У.Губера до современных авторов) справедливо указывалось на институт применения иностранного права как традиционную их основу. Это составляет и одну из ведущих правовых форм взаимодействия международного частного и международного публичного права. Французские ученые А. Батиффоль и П. Лягард, отмечая роль международных договоров и общих начал МЧП, обращают внимание на его специфическую функцию, ранее особо не выделявшуюся. Речь идет о том, что МЧП должно способствовать совместной жизни различных юридических систем. Конкретизация данного тезиса неизбежно приводит к анализу феномена применения иностранного права во внутригосударственной сфере другого государства, механизмов действия национальных и международных коллизионных норм, материально-правовых правил,

унифицированных международным договором, основных начал МЧП и некоторых общих понятий.

Основные начала МЧП и принципы международного публичного права предоставляют богатый материал для исследования с позиций вопроса о формах функционального взаимодействия. К примеру, принцип наибольшего благоприятствования, являясь основным началом МЧП и одновременно специальным принципом международного экономического права, предметно опосредствует сложный механизм связей между международным и международным частным правом. Юридическое содержание данного принципа, состоящее в уравнивании в пределах территории конкретной страны условий и прав всех иностранцев-граждан государств, обладающих статусом наиболее благоприятствуемой нации в силу заключенных международно-правовых соглашений, требует соотнесения режимов, уже предоставленных или могущих быть предоставленными в будущем любому третьему государству, между собой. В то же время обязанность государства по предоставлению вытекающего из него режима не затрагивает действия других соглашений государств, затрагиваемых указанной нормой международного права.

В данном случае отчетливо видны линии пересечения международного частного и международного публичного права в их взаимодействии друг с другом: нормы национального права, принимаемые государствами во исполнение международного договора, фиксирующего статус его участника как наиболее благоприятствуемой нации, сообразуются с правилами международных договоров - как тех, которые связывают обоих (или всех) партнеров, так и обязательных лишь для одного из них. Это присуще и механизмам взаимодействия, когда речь идет о принципе взаимности, «обратной взаимности»- реторсиях, а также при закреплении договорным путем принципа национального режима. В функционировании всех имеющихся основных начал МЧП и принципов MПП отмечается особое их качество - способность, будучи одной из разнообразных форм взаимодействия МПП и МЧП, обеспечивать не только реальное или потенциальное влияние их друг на друга, но и юридическую связь двух систем права: международного и национального, подсистемой которого выступает МЧП.

В обеспечении взаимосвязи международного и международного частного права особая роль принадлежит формам функционального взаимодействия, выработанным в период новейшей истории, - например, «оговорке о публичном порядке», причем в частной ее разновидности, именуемой «международным публичным порядком». Хотя она представляет собой многогранное явление, способность объективировать международное взаимодействие правовых систем национального, и конкретно МЧП, и международного права выступаег наиболее заметной. Сущностью этой формы является неприменение национальной нормы (или акта) ввиду их противоречия (либо противоречия последствий применения) «международному публичному порядку» или «публичному порядку сообществ», иногда — «действительно международному публичному порядку». В подобной ситуации основанием для отказа в применении актов какого-либо государства (признании вытекающих из них последствий) служит такое юридическое содержание конкретных основополагающих норм международного права, образуюгцих «публичный порядок» в международном общении, которое делает их принципиально несовместимыми с иными моделями поведения.

В ходе анализа форм взаимодействия МПП и МЧП стало возможным выделить наиболее заметные его направления, а также юридические средства, применяемые в современной практике международного общения. Они различны по природе и характеру. Одним из примеров служит lex mercatona. Вся история права международной торговли свидетельствует о тесном переплетении международно-правового и национально-правового элементов в его содержании, состоящем в эволюции от обычаев купеческого сословия, вышедших за рамки национальных границ и трансформировавшихся в последующем в истинно международное право, через инкорпорацию соответствующих правил в национальное право («писаное» или «прецедентное») до автономности совокупности предписаний, обслуживающих международные торговые сделки, по отношению к национально-правовым системам. Важной составляющей lex mercatona, помимо международных договоров и обычаев, выступают общие принципы права (согласно ст. 38 Статута Международного Суда ООН - «общие принципы права, признанные цивилизованными нациями»), рассмотрение которых как правовой категории также проведено в дис-

сертации с точки зрения форм взаимосвязи международного и международного частного права.

Заключение содержит выводы по результатам проведенного анализа а соответствии с целями и задачами, обусловленными предметом диссертационного исследования, и научно-практические рекомендация, связанные с темой работы и положениями, выносимыми на защиту.

Список опубликованных по теме диссертации работ: Индивидуал ьныемонографии и учебники:

1. Соотношение международного публичного и международного частного
права: правовые категории. М.: Спарк, 2002 (28,13 п.л.).

2. Международное частное право. В 3-х томах. Том 2. Особенная часть: Учеб
ник. Изд. 2-е. перераб. идополненное. М.: БЕК, 2002 (41,0 п.л.).

3. Международное частное право. В 3-х томах. Том 3. Трансграничные бан
кротства. Международный коммерческий арбитраж. Международный граж
данский процесс: Учебник. М.: БЕК, 2001 (49,2 п.л.).

4. Международное частное право. В 3-х томах. Том 2. Особенная часть: Учеб
ник. М.: БЕК, 2000 (41,0 п.л.).

5. Международное частное право. В 3-х томах. Том 1. Общая часть: Учебник.
М.:БЕК,2000(18пл.).

6. Сотрудничество в области науки и техники между социалистическими и
развивающимися странами (Правовые вопросы). М.: Наука, 1987 (9,9 пл.).

Коллективныемонографиииучебники:

7. Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации. Часть третья
(постатейный)/Отв. ред. Л.ПАнуфриева. М.: «Волтерс Клувер», 2004 (53,3
п.л.) (диссертантом написаны вступительная статья и комментарии к ст. 1151
(в соавторстве с Т.Д. Чепига); 1186; 1188-1191; 1193-1194; 1204-1207;
1210-1211; 1213; 1215-1218; ст.1; 2 (в соавторстве с Т.Д.Чепига); 3; 9-10
Федерального закона от 26 ноября 2001 г. № 147-ФЗ «О введении в действие
части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации» - 12,1 пл.).

8. Международное частное право. Учебник/Л.ПАнуфриева, К.А.Бекяшев,
Г.К.Дмитриева и др.; отв. ред. Г.К.Дмитриева. Изд.2-е, перераб. и доп. М.:
Проспект, 2003 (диссертантом написаны главы 7, 8,15, 19-8пл.).

9. Международное частное право. Учебник (под ред. Г.К.Дмитриевой). М.:
Проспект, 2000 (диссертантом написаны главы 7, 8,14, 19-7 пл.).

10. Международное публичное право. Учебник/Под ред. К.А.Бекяшева. Изда
ние второе, перераб. и дополненное. М.: Проспект, 1999 (диссертантом на
писана глава IV «Соотношение международного и внутригосударственного
права» - 1,2 пл.).

П. Международное публичное право. Учебник/Под ред. К.Л.Бекяшева. М.: Проспект, 1998 (диссертантом написана глава IV «Соотношение международного и внутригосударственного права» -1,2 п.л.).

12. Правовые формы организации совместных производств стран-членов
СЭВ/Отв. ред Е.Т. Усенко. М.: Наука, 1985 (14.5 п.л.) (диссертантом написан
раздел «Правовые основы и формы организации совместных производств»
(1,0п.л.)

13.         Beitrage zur Rechtlichen Regelung der Wissenschaftlich-technischen Zusam-
menarbeit der Mitgliedslander des RGW.   Potsdam-Babclsbcrg. Academie fur
Staats-und Rechtswissenschaft der DDR. 1984. Heft 303. P. 42-54 (диссертантом
написан раздел «Uber den Begriff des Mechanismus der rechtlichen regelung der
Wissenschaftlich-technischen   Zusammenarbeit   (WTZ)   der   Mitgliedslander'des
RGW, siene Funktionen und Rolle im prozeP der sozialistischen okonomischen In
tegration» (1,0 пл.).

Статьи в юридических журналах и сборниках:

14. Применение норм международного права во В1гутригосударственной сфере
Российской Федерации/ТВестник Российского государственного торгово-
экономического университета. 2003, № 2. С. 135-145 (1,03 пл.).

15. Некоторые проблемы нового российского регулирования по международ
ному частному праву//Журнал российского права. 2003, №2 (1,18 пл.).

16. К вопросу о теории международного частного права// Московский журнал
международного права. 2003, № 1 (1,07 пл.).

17. Роль решений Международного Суда ООН в развитии международного
публичного и международного частного права//Правовые вопросы модерни
зации экономики России. Материалы международной научно-практической
конференции. Материалы заседания юридического факультета РГТЭУ. М.,
2003. (1,41 пл.).

18. Место международного частного права в системе российского права/ЛГруды
Московской государственной юридической академии. Сб. статей. М., 2002.
Вып. № 9. С. 39-42 (0,2 п.л.).

19. Соотношение международного публичного и международного частного
праваУ/Журнал российского права. 2001, № 5 (0,75 п.л.).

20. Соотношение международного публичного и международного частного
права (проблемы системной принадлежности и структурного стату-
са)//Журналроссийского права. 2001, № 6 (0,9 пл.).

21. Обращение в Европейский" Суд по правам человека (международно-
правовой и процессуальный аспекты)//Бюллетень Министерства юстиции
РФ. 2001,№5(0,7пл.).

22. Студенты получили добротное пособие по международному частному пра
ву (рецензия на краткий учебный курс В.В.Гаврилова "Международное част
ное право". М., 2000)//Журнал российского права. 2000, № 12 (0,29 п.л).

23. Действительность документов, гфименяемых за границей//Бюллетень Ми
нистерства юстиции РФ. 2000, № 9 (0,5 п.л.).

24. Об источниках международного частного права (некоторые вопросы тео
рии)// Московский журнал международного права. 1994, № 4 (0,8 п.л.).

25.    A       KGST-tagorszagok.       tudomanyos-muszaki       egyuttmukodese      jogi
szabalyozasanak mechanismusa a szocialista gazdasagi integracio   foiyamataban
(Механизм научно-технического сотрудничества стран-членов СЭВ в регу
лировании   социалистической   экономической   HHTerpa4HH)//Jogtudomanyi
kozlony. Bud., 1987. № 1 (1,0 п.л.).

26. Механизм правового регулирования научно-технического сотрудничества
стран-членов СЭВ в процессе социалистической экономической интегра-
ции//Советское государство и право. 1986, № 1. (0, 8 п.л.).

27. Принцип сближения и выравнивания уровней экономического развития
стран-членов СЭВ как принцип социалистической экономической интегра-
ции//Принципы социалистической экономической интеграции. Часть 1. М.:
Институт государства и права, 1985 (0,5 п.л.).

28. Международно-правовые принципы научно-технического сотрудничества
государств//Международно-правовые основы межгосударственного сотруд
ничества. М.: Институт государства и права, 1983 (0,6).

В диссертации использованы также следующиеработы автора:

1. Юридический энциклопедический словарь/Под общей ред. В.Е.Крутских. 3-
е издание, перераб. и доп. М: Инфра-М, 2000 (~1,0 п.л.).

2. Российская юридическая энциклопедия/Гл. ред. А.Я.Сухарев. М: Инфра-М,
1999 (~5 п.л.).

3. Юридический энциклопедический словарь/Под общей ред. В.Е.Крутских. 2-
е издание, перераб. и доп. М.: Инфра-М, 1999 (~ 1,0 п.л.).

4. Домашняя юридическая энциклопедия. «Я — собственник» (глава 10 «Ино
странцы в России. Россияне за рубежом»). М.: Олимп, 1998 (2,2 п.л.).

5. Иностранные юридические лица: правовое положение в России// Россий
ская юстиция. 1997. № 2 (0,5 п.л.).

6. Правовое положение иностранных физических лиц в РФ (в соавторстве со
Скачковым Н.Г.)//Российская юстиция. 1997. № 6, №7 (0,8 пл.).

W10530

Напечатано с готового оригинал-макета

Издательство ООО "МАКС Пресс"

Лицензия ИД N 00510 от 01.1259 г.

Подписав» к печати 23.04.2004 г.

Формат 60x901/16. Усллечл. 2,$ Тираж 100 экз. Заказ 187.

Тел. 939-3890,939-3891,928-1042. ТелУФакс 939-3891.

119992, ГСП-2, Москва, Летшсше горы, МГУ им. МЛ. Ломоносова,

2-й учебный корпус, 627 к.

ИЗ ФОНДОВ РБД

Турбанов Александр Владимирович

Финансово-правовые основы создания и

функционирования системы страхования

банковских вкладов в Российской Федерации

Автореферат диссертации на соискание ученой степени д.ю.н.

Специальность 12.00.14

Москва

РБД

2005

Турбанов, Александр Владимирович

Финансово-правовые основы создания и функционирования системы страхования банковских вкладов в Российской Федерации [Электронный ресурс]: Автореф. дис. на соиск. учен. степ. д.ю.н.: Спец. (12.00.14) / Турбанов Александр Владимирович; [Моск. гос. ин-т междунар. отношений (ун-т) МИД России]. - М.: РГБ, 2005. - Из фондов РБД.

Текст воспроизводится по экземпляру, находящемуся в

фонде РГБ:

Турбанов Александр Владимирович

Финансово-правовые основы создания и

функционирования системы страхования

банковских вкладов в Российской Федерации

Автореферат диссертации на соискание ученой степени

д.ю.н.

Специальность 12.00.14

Москва - 2004

РБД, 2005 (электронный текст)

На правах рукописи

ТУРБАНОВ Александр Владимирович

ФИНАНСОВО-ПРАВОВЫЕ ОСНОВЫ

СОЗДАНИЯ И ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ СИСТЕМЫ

СТРАХОВАНИЯ БАНКОВСКИХ ВКЛАДОВ

В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Специальность: 12.00.14 - административное право; финансовое право; информационное право

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени доктора юридических наук

Москва - 2004

Диссертация выполнена на кафедре государственного управления и права Международного института управления МГИМО (У) МИД России

Научный консультант:

доктор юридических наук, профессор

ГРАЧЕВА Елена Юрьевна

Официальные оппоненты:

доктор юридических наук, профессор ГОРБУНОВА Ольга Николаевна

доктор юридических наук, профессор ЗАПОЛЬСКИЙ Сергей Васильевич

доктор юридических наук, профессор ШОХИН Сергей Олегович

Ведущая организация: Саратовская государственная академия права

Защита диссертации состоится 23 июня 2004 г. в 14.00 на заседании диссертационного совета Д-209.002.01 в Московском государственном институте международных отношений (Университет) МИД России по адресу: 119454, г. Москва, пр. Вернадского, д. 76, МГИМО (У) МИД России, центральный корпус, аудитория 1039.

Телефон 434-11-65, факс 434-93-88.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Московского государственного института международных отношений (Университет) МИД России.

Автореферат разослан «Л7>> &C*£olsC~ 2004 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета,

доктор социологических наук, профессор

Е.В. Охотский

На правах рукописи

ТУРБАНОВ Александр Владимирович

ФИНАНСОВО-ПРАВОВЫЕ ОСНОВЫ

СОЗДАНИЯ И ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ СИСТЕМЫ

СТРАХОВАНИЯ БАНКОВСКИХ ВКЛАДОВ

В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Специальность: 12.00.14 - административное право; финансовое право; информационное право

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени доктора юридических наук

<£ф--- 4z

Москва - 2004

Научный консультант:

доктор юридических наук, профессор

ГРАЧЕВА Елена Юрьевна

Официальные оппоненты:

доктор юридических наук, профессор ГОРБУНОВА Ольга Николаевна

доктор юридических наук, профессор ЗАПОЛЬСКИЙ Сергей Васильевич

доктор юридических наук, профессор ШОХИН Сергей Олегович

Ведущая организация: Саратовская государственная академия права

Телефон 434-11-65, факс 434-93-88.

Автореферат разослан «___ »______________ 2004 г.

Ученый секретарь.

диссертационного совета,

доктор социологических наук, профессор

Е.В. Охотский

!>ОС НАЦИОНАЛЬНАЯ
БИБЛИОТЕКА
, 09 WA/^>ltT/<±, ,

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования обусловлена социальными, экономическими и правовыми факторами.

Как известно, в современном государстве право является одним из основных регуляторов отношений в обществе. С помощью правовых норм государство способно эффективно воздействовать на различные стороны человеческой жизнедеятельности, определяя направление их развития и придавая им упорядоченность и структурированность. Правовое регулирование касается, в первую очередь, наиболее важных, значимых для государства и общества в целом общественных отношений.

В Российской Федерации до недавнего времени не было правовой базы, регламентирующей создание и функционирование национальной системы страхования банковских вкладов. Однако необходимость в такой системе и принятии соответствующего законодательного акта четко осознавалась^1. Д^анный ^вопр^ос ^нашел отражение в Стратегии развития банковского сектора Российской Федерации^2.

Создание системы страхования банковских вкладов позволяет государству решить серьезные экономические и социальные задачи. В связи с этим правовое регулирование отношений в сфере страхования банковских вкладов является неотъемлемой частью правовых систем большинства развитых государств.

Перед российским государством на современном этапе стоят такие весьма важные задачи, как:

iCm.: Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 3 июля

2001 г. № 10-П//Российскаягазета.2001.11июля. _тт,

2L.M.: Заявление Правительства Российской Федерации, Центрального банка

Российской Федерации от 30 декабря 2001 г. «О Стратегии развития банковского сектора Российской Федерации» // Вестник Банка России. 2002. № 5. С. 15.

- стимулирование экономического роста и повышение уровня
жизни населения;

- повышение уровня защищенности прав и законных интересов
человека и гражданина на территории Российской Федерации^1.

Решение первой задачи, которая носит экономический характер, предполагает широкомасштабное привлечение инвестиций в российскую экономику. Основная проблема, по мнению большинства российских ученых и практиков, заключается в том, что источников самоинвестирования у производственного сектора недостаточно, иностранный капитал занимает выжидательную позицию, государство не способно выделять крупномасштабные и долгосрочные инвестиции из бюджетных средств.

Сложившаяся в России ситуация заставила обратить внимание на слабо задействованный в инвестиционном процессе ресурс и потенциал сбережений населения. По данным Банка России, прирост наличной иностранной валюты на руках у населения составил в 2002 году 12,7 млрд. долларов США (в 2001 году — 8,9 млрд. долларов США)^2. Проведенное в России в декабре 2002 года по заказу корпорации American Express исследование показало, что 92% российских семей хранит деньги дома, в основном, в иностранной валюте. А общая сумма хранимой «под матрацем» наличности, по оценкам компании, составляет 21,1 млрд. долларов США^3. ^Вместе ^с ^тем ^опыт р^азвитых стран убедительно доказывает эффективность и перспективность стимулирования именно этого источника инвестиций.

iCm.: Послание Президента Российской Федерации В.В.Пугина Федеральному

Собранию Российской Федерации//Российскаягазета.2003.17 мая. ^м;^Бюллетень банковской статистики. 2ии?Г№ о ТТ2П.

Собранию Российской Федерации

2СЖ ^Бюллетень банковской стал

3См.: Время MN. 2003.9 апреля.

В современной России основным препятствием для массового привлечения средств населения в экономику страны является недоверие к банковской системе в целом и конкретным банкам в частности. Население предпочитает хранить деньги дома, что во многом обусловлено незащищенностью прав требования вкладчика к банку и нестабильностью отечественной банковской системы. А поскольку именно банки играют роль основного посредника между инвестором и производственным сектором, очевидна ограниченность финансовых ресурсов, направляемых банками в реальную экономику. Именно поэтому для российского государства, озабоченного сейчас экономическим ростом, очень важно вернуть доверие населения к банкам в целях аккумулирования сбережений физических лиц в банковской системе с последующим инвестированием привлеченных средств в производство.

Таким образом, экономическая задача — привлечение инвестиций - неразрывно связана с социальной и правовой проблемами — защитой прав и законных интересов вкладчиков.

Для решения поставленной задачи используются различные инструменты, в том числе - правовые. С помощью нормативных правовых актов государство стремится повысить надежность российских банков и обеспечить права их вкладчиков. Вместе с тем имеющиеся инструменты обязательного и добровольного страхования оказываются неприемлемыми и не срабатывают в данной сфере. Потребовалось создание нового механизма страхования, учитывающего ее особенности. Важнейшим шагом в этом направлении явилось принятие в конце 2003 года Федерального закона «О страховании вкладов физических лиц в банках Российской Федерации» (далее —

п у. Вступление его в силу позволит в значительной степени

решить проблему защищенности массового вкладчика, что должно повысить доверие населения к российской банковской системе, следовательно, стимулировать инвестиционные процессы в экономике.

Одновременно уже сейчас возникает научно-теоретическая проблема определения места правовых норм, которые будут регламентировать страхование банковских вкладов физических лиц, в системе права России. Иными словами, неизбежно встает вопрос об их отраслевой принадлежности. До настоящего момента в отечественной банковской практике отсутствовал институт страхования вкладов, в связи с чем исследование его правовой природы не представляло интереса для российской юридической науки. Однако принятие Закона -коренным образом изменило ситуацию.

Отмеченные обстоятельства убедительно свидетельствуют об актуальности и большой научной и практической значимости проблемы страхования банковских вкладов, что и предопределило выбор темы диссертационного исследования.

Степень научной разработанности проблемы и круг источников. На современном этапе развития российской юридической науки можно говорить об отсутствии комплексных научных исследований правовых основ системы страхования банковских вкладов. Объясняется это исключительно объективными причинами: полным отсутствием до последнего времени системы страхования

1 Федеральный закон от 23.12.2003 № 177-ФЗ «О страховании вкладов физических

лиц в банках Российской Федерации» // Российская газета. 2003. 27 декабря; Собрание законодательства Российской Федерации. 2003. № 52 (часть 1). Ст. 5029. Проект Закона был внесен в Государственную Думу 27 февраля 2003 года в порядке законодательной инициативы Правительством Российской Федерации (Распоряжение Правительства Российской Федерации от 27.02.2003 № 242-р // Собрание законодательства Российской Федерации. 2003. № 10. Ст. 913).

вкладов как таковой и нормативно-правовых актов, регламентирующих ее функционирование.

Вместе с тем необходимо отметить, что общетеоретические вопросы страхования как правовой и экономической категории достаточно подробно исследованы отечественной наукой. Поскольку страхование банковских вкладов является видом страхования в целом, диссертант активно использовал научную литературу в названной области. Теоретической основой диссертации послужили труды по общей теории права, общим вопросам страхования, финансам и кредиту, финансовому, гражданскому праву, праву социального обеспечения и иным отраслям права таких видных ученых и практиков, как М.М.Агарков, С.С.Алексеев, Л.И.Брауде, Л.К.Воронова, А.Г.Гойхбарг, О.Н.Горбунова, Е.Ю.Грачева, П.М.Домбровский, С.В.Запольский, Э.Д.Соколова, М.В.Карасева, Ф.В.Коньшин, О.А.Красавчиков, С.П.Красников, А.Л.Маковский, А.В.Малько, А.Манэс, Н.И.Матузов, Е.М.Мен, М.И.Пискотин, Л.И.Рейтман, ЕА.Ровинский, В.Д.Роик, А.П.Сергеев, Е.А.Суханов, Г.М.Тагиев, Ю.К.Толстой, Г.М.Точильников, Н.И.Химичева, В.В.Шахов, С.О.Шохин, В.Ф.Яковлев и др.

Проблемы комплексной отрасли страхового права, ее места и роли
в структуре отечественной правовой системы подробно освещались в
трудах российских ученых правоведов, среди которых можно назвать
В.С.Белых, К.А.Граве, С.Е.Лиона, Л.АЛунца, В.Р.Идельсона, И.В.
Кривошеева, Е.М.Мена, В.К.Райхера, С.А.Рыбникова,

В.И.Серебровского, М.Я.Шиминову, А.К.Шихова, В.Н.Яковлева и др. Российская правовая наука традиционно относила страхование к частноправовым отраслям (подотраслям, институтам), что предопределило общую направленность исследований норм страхового права. Основные труды по страхованию посвящены гражданско-

правовой природе страховых правоотношений и не всегда учитывают их публично-правовую составляющую.

До сих пор страховому праву в структуре публично-правовых отраслей в юридической науке не уделялось должного внимания. Финансово-правовые отношения в сфере страхования изучались фрагментарно. Мало исследована сущность страховых отношений, регулируемых нормами финансового права, их структура, содержание, объем.

К теме страхования вкладов в России обратились сравнительно недавно и, в первую очередь, экономисты: А.Г.Аганбегян, А.В.Аникин, И.Л.Бубнов, С.А.Васильев, В.А.Виноградов, А.В.Дворкович, Н.Н.Евстратенко, М.М.Задорнов, В.М.Зубов, Т.Н.Киселева, П.А.Медведев, В.М.Новиков, В.А.Мирошников, А.В.Улюкаев, А.Н.Шохин, Е.Г.Ясин и др.

Отдельные правовые аспекты в рамках дискуссии, о необходимости создания системы страхования банковских вкладов затрагивались в работах В.А.Белова, Я.А.Гейвандова, А.Г.Гузнова, Н.Ю.Ерпылевой, В.В.Сергеева, А.П.Торшина, Г.А.Тосуняна и некоторых других правоведов, занимающихся банковской проблематикой. Однако в целом правовые проблемы страхования вкладов оставались неисследованными.

Очевидно, чтобы обеспечить поступательное развитие системы страхования банковских вкладов и решение задач, поставленных Законом, требуются комплексные системные исследования. Об этом

убедительно свидетельствует мировой опыт. Вопросы построения и

, 1 достаточно глубоко

функционирования систем страхования депозитов '

1 Здесь и далее термины «депозит» и «вклад» используются как синонимы, если иное не оговорено в тексте.

и всесторонне рассмотрены такими специалистами, как Г.Гарсия, Э.Долан, Г.Кауфман, А.Кюэ, И.Мас, Д.Масей, Ж.Матук, Г.Миллер, Д.Морсе, Д.Пайпер, Э.Перотти, С.Толли, М.Фланнери, М.Фридман, С.Фриз, А.Шварц, К.Шредер, К.Эггенбергер и др. В последние годы за рубежом более интенсивно стали исследоваться тенденции, складывающиеся в этой сфере, и предприниматься попытки унификации законодательства.

Следует констатировать, что в российской юридической науке проблема правовых основ страхования банковских вкладов пока не получила должного освещения и по существу является не разработанной.

Цель и задачи исследования. Данная работа имеет целью наиболее полно и комплексно, с позиций системного подхода, исследовать и охарактеризовать институт страхования банковских вкладов как новую правовую категорию, определить принципы формирования системы страхования, правовую природу возникающих здесь отношений, их место и значение как предмета правового регулирования, соотношение с иными страховыми правоотношениями.

Для достижения поставленной цели необходимо было разрешить следующие задачи:

-     исследовать систему целей страхования банковских вкладов,
определить    ее    структуру,    внутренние    взаимосвязи    и    иерархию,
установить   ее   соотношение   с   созданием   условий для   обеспечения
устойчивости банковской системы;

-     изучить и обобщить имеющийся исторический и современный
материал по   вопросам   становления законодательства о   страховании
банковских вкладов в России и иностранных государствах,   выявить
характерные    особенности,    присущие    каждому    периоду    развития

законодательства о страховании депозитов и существующие современные тенденции;

- изучить опыт иностранных государств в сфере организации
систем страхования вкладов в банках, определить основные модели
систем страхования депозитов, применяемых в мире, и выявить их
особенности и характерные отличия;

- исследовать правовую природу отношений в сфере
страхования вообще и обязательного страхования в частности,
определить место правовых норм, регулирующих отношения в сфере
страхования банковских вкладов, в российской системе права;

- исследовать и раскрыть особенности закрепленного в Законе
механизма страхования банковских вкладов в Российской Федерации;

- на основе проведенного исследования выработать научно
обоснованные рекомендации по разработке и совершенствованию
российского законодательства о страховании банковских вкладов.

Объектом диссертационного исследования являются общественные отношения в сфере создания- и функционирования российской системы страхования банковских вкладов.

Предмет исследования составляют правовые основы страхования банковских вкладов в России, состояние и перспективы их развития, а также содержание конкретных правовых норм Закона, нормы аналогичных законов иностранных государств и международно-правовых документов, зарубежный опыт страхования депозитов и зарождающаяся практика обеспечения сохранности банковских вкладов в России.

Методологической основой диссертационного исследования являются диалектико-материалистический метод познания объективной действительности и основанные на нем общенаучные и частнонаучные методы (абстрагирование, анализ, синтез, обобщение, индукция,

дедукция, системно-структурный, сравнительно-правовой,

лингвистический). При написании работы был использован системный подход, предполагающий исследование элементов системы страхования банковских вкладов и регулирующих ее правовых норм в их взаимодействии с учетом прямых и обратных связей.

Научная новизна диссертации заключается в том, что она представляет собой первое комплексное исследование правовых проблем формирования в Российской Федерации системы страхования банковских вкладов. В настоящем диссертационном исследовании осуществлен системный анализ правового регулирования отношений в сфере страхования * банковских вкладов как с позиции относительно обособленной группы общественных отношений, так и с точки зрения охвата этих отношений предметом регулирования финансового права. На этой основе впервые в теории российского права предпринята попытка определить и системно структурировать в виде единого научно-теоретического направления финансово-правовые основы страхования банковских вкладов как специфического института в страховой и банковской практике и самостоятельного правового института (подинститута) в системе российского финансового права.

В диссертационном исследовании сформулированы и обоснованы теоретические положения, характеризующие финансово-правовую основу страхования банковских вкладов, а также практические выводы и предложения, которые и выносятся на защиту:

I. Формирование в России системы страхования банковских вкладов способно оказать заметное влияние на решение целого комплекса социальных, правовых и макроэкономических проблем и преследует следующие публичные цели:

- восстановление доверия населения к банковской системе и государству;

-     стимулирование организованных сбережений (размещаемых на
счетах   в    банках)    как    необходимого    элемента    сбалансированной
экономической   и   денежно-кредитной    политики,    предполагающего
стабилизацию цен и финансов, сокращение теневого оборота наличной
валюты;

- использование сбережений населения в качестве
долгосрочного ресурса для кредитования экономики;

- защита прав и законных интересов граждан-вкладчиков,
поддержание социальной стабильности в обществе;

- формирование в банковской системе здоровой конкурентной
среды;

- поддержание устойчивости банковской системы.

II. Процесс формирования законодательства о страховании банковских депозитов в мире включает в себя несколько этапов:

1. 1930 - 1960 гг. - появление первых законов о страховании
депозитов. Этот этап характеризуется однотипностью законодательных
актов, закрепляющих идентичные принципы построения систем, и
единичными случаями их принятия.

2. 1960 — 1990 гг. - активное законодательное регулирование
отношений в сфере страхования депозитов. Отличительными чертами
второго этапа стали: правовое закрепление альтернативных моделей
организации систем страхования и тенденция к распространению
института страхования вкладов как в индустриально развитых, так и в
развивающихся странах.

3.            1990   г.   -   по   настоящее   время   —   формирование   систем
страхования вкладов   в   постсоциалистических странах.   Особенность
этапа   заключается   в   том,   что   принятие   соответствующих   законов
является следствием перехода данных стран к рыночной экономике и
изменения в этой связи их правовых систем.   Этап характеризуется

также осуществлением систематизации и анализа накопленного опыта в указанной сфере, унификацией действующего в мире законодательства о страховании депозитов.

III. Исходя из зарубежного и российского опыта предлагается положить в основу формирования системы страхования вкладов физических лиц в банках Российской Федерации следующие принципы:

1. Законодательное закрепление системы страхования банковских
вкладов.

2. Обязательное участие банков, привлекающих вклады граждан,
в системе страхования.

3. Обязательное участие государства в создании системы
страхования банковских вкладов и обеспечении ее функционирования.

4. Независимость системы страхования банковских вкладов в
целях исключения нецелевого использования ее средств.

5.        Наличие специальной организации, осуществляющей функции
страхования банковских вкладов, имеющей следующую компетенцию:
формирование   фонда   страхования   вкладов;   совместный   с   Банком
России     мониторинг    финансового     состояния     банков;     оказание
финансовой   помощи   банкам-участникам   системы;    организация   и
осуществление    выплат    вкладчикам;    ликвидация    несостоятельных
банков-участников системы.

6. Признание в качестве основного источника формирования
фонда страхования вкладов обязательных взносов банков, имеющих
право на работу с населением.

7. Признание в качестве страхового случая лишение банка
лицензии на право осуществления банковских операций либо введение
моратория на удовлетворение требований кредиторов.

8. Ограничительный характер выплат, позволяющий снизить действие фактора морального риска, возникающего при 100% возмещении вкладов.

IV. В системе обязательного страхования банковских вкладов
возникают имущественные властеотношения. Страхование банковских
вкладов включается в институт публичного обязательного страхования,
следовательно, оно охватывается предметом регулирования
финансового права.

V.          Особенности правового режима средств   фонда страхования
банковских вкладов не позволяют отнести их к частной собственности.
Фонд формируется на основе государственно-властных предписаний, в
порядке и на условиях, устанавливаемых государством. Расходование
средств    фонда    имеет    строго    целевое    назначение.     Управление
средствами       фонда       осуществляется       через       создаваемую       и
контролируемую   государством   организацию,   являющуюся   по   своей
сути     юридическим     лицом     публичного     права.      Следовательно,
собственность    на   средства    фонда    страхования    вкладов    является
публичной.

VI. Анализ правовой природы страховых взносов банков в фонд
обязательного страхования вкладов свидетельствует о наличии у них
существенных отличий от других обязательных платежей (налогов и
сборов) и необходимости их признания самостоятельной
разновидностью обязательных платежей.

VII. Условием включения банка в систему страхования вкладов
является наличие соответствующей лицензии Банка России. Если она не
отозвана и ее действие не ограничено в порядке надзора, значит банк
имеет право обслуживать физических лиц и, следовательно, должен
участвовать в системе страхования вкладов.

Нормы Закона о критериях допуска банков в систему страхования могут рассматриваться как переходные, способствующие ее становлению на начальном этапе, но не как постоянно действующий принцип российской системы страхования вкладов.

VIII.     Государственная   корпорация    -    наиболее    оптимальная
организационно-правовая   форма для   организации,   осуществляющей
функции страхования вкладов, поскольку позволяет органично сочетать
публичные    функции    управления    с    защитой    частных    интересов
вкладчиков и банков. Преимущества названной формы для достижения
целей системы страхования вкладов в банках заключаются также в
некоммерческом характере деятельности, публично-правовом статусе и
имущественной обособленности.

IX. Сходство правовой природы банковских вкладов и вкладов в
страховые,      пенсионные,      инвестиционные      организации      делает
возможным и целесообразным включение в дальнейшем указанных
финансовых институтов в российскую систему страхования вкладов.
Такой подход полностью отвечает основным целям данной системы:
формирование общих условий конкуренции на   финансовом рынке,
защита наиболее широких слоев вкладчиков,   создание условий для
привлечения сбережений населения и использования их в качестве
долгосрочных ресурсов для кредитования экономики.

Создание системы страхования вкладов с включением в нее названных институтов потребует решения целого ряда правовых вопросов, связанных как с разработкой унифицированных стандартов регулирования и надзора, так и определением наилучших критериев для вступления в указанную систему.

X. Одним из направлений развития системы страхования
банковских вкладов может стать участие в ней юридических лиц и
индивидуальных предпринимателей.

При создании системы страхования вкладов на начальном этапе можно ограничиться страхованием банковских вкладов физических лиц, но в дальнейшем целесообразно распространить гарантии на все депозиты. Клиенты кредитных организаций, размещающие в них свои денежные средства, имеют одинаковые права требования относительно полного исполнения обязательств по заключенным договорам банковского счета либо банковского вклада, включая право на возврат своих денежных средств. Указанные права должны пользоваться равной защитой со стороны государства.

Теоретическая значимость проведенного исследования определяется тем, Что оно расширяет представление о страховом праве и его публично-правовой составляющей, способствует пониманию специфики финансово-правового регулирования страховых отношений, формированию нового научно-теоретического направления в финансовом праве.

Практическая значимость проведенного исследования заключается в возможности использования его результатов в практической деятельности по формированию в России системы обязательного страхования банковских вкладов. Основные положения и выводы диссертации могут быть использованы также:

- в нормотворческой работе по совершенствованию
финансового, страхового и банковского законодательства;

- в научно-исследовательской работе при анализе актуальных
проблем страховых отношений в целом, и в банковской сфере в
частности;

-     при подготовке учебников, учебных пособий, практикумов и
другой   учебно-методической   литературы,   в   процессе   преподавания
учебных   дисциплин    «Финансовое    право»,    «Страховое    право»    и
«Банковское право».

Апробация и внедрение результатов исследования. Основные выводы и предложения, сформулированные в диссертации, использовались в законотворческой деятельности:

Министерством экономического развития и торговли Российской Федерации при. подготовке проекта Федерального закона «О страховании вкладов физических лиц в банках Российской Федерации», внесенном Правительством Российской Федерации в Государственную Думу Федерального Собрания Российской Федерации 27 февраля 2003 г.;

Комитетом по кредитным организациям и финансовым рынкам Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации при подготовке проекта Федерального закона «О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций» (одобрен Комитетом ко второму чтению 21 апреля 2003 г.).

Основанные на материалах диссертационного исследования предложения внедрены в практическую деятельность:

Центрального банка Российской Федерации (Банка России) при разработке правовых положений Стратегии развития банковского сектора Российской Федерации;

государственной корпорации «Агентство по реструктуризации кредитных организаций» в 2000-2003 годах при нормативном закреплении и создании системы защиты вкладов граждан в реструктурируемых банках;

государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» при определении и формировании организационных основ ее деятельности, разработке необходимых регулятивных документов.

Результаты диссертационного исследования апробировались в учебном процессе Академии народного хозяйства при Правительстве

Российской Федерации при чтении лекций и проведении семинарских занятий по учебной дисциплине «Банковское законодательство».

Предложения по законодательному регулированию и формированию системы страхования банковских вкладов в России, содержащиеся в диссертации, были неоднократно апробированы на российских и международных научных и практических форумах, конгрессах, конференциях и семинарах: ежегодном Международном банковском конгрессе (г. Санкт-Петербург, 1996 — 2001 гг.); ежегодной Международной конференции «Формирование рыночной экономики: современные проблемы в экономической и финансовой сфере» (г. Женева, Швейцария, 1996 - 2001 гг.); Четвертом ежегодном американо-российском инвестиционном симпозиуме (г. Бостон, США, 5 — 8 октября 2000 г.); Международной конференции по страхованию депозитов (г. Базель, Швейцария, 23 — 24 октября 2001 г.); Международном форуме «Открытая Россия: инвестиционные возможности» (Европейский Парламент — Национальный Банк Бельгии, г. Брюссель, 19-20 ноября 2002 г.); Всероссийском совещании представителей органов государственной власти и научных учреждений «Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры в практике конституционного правосудия» (г. Москва, 24 декабря 2002 г.); Методологическом межвузовском семинаре «Теория банка и современные проблемы его развития» (г. Москва, 20 марта 2003 г.); Международном форуме по проблемным активам (г. Москва, 19-20 июня 2003 г.).

Структура работы обусловлена целями и задачами диссертационного исследования и состоит из введения, десяти параграфов, объединенных в три главы, заключения, библиографии и приложений.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность и степень разработанности темы диссертационной работы, формулируются цель и основные задачи исследования, представлено описание методологической и эмпирической базы, характеристика новизны и значимости полученных результатов. Сформулированы основные положения, выносимые на защиту.

В первой главе «Экономико-правовые основы института страхования банковских вкладов» освещаются общетеоретические вопросы страхования вкладов как экономической и правовой категории. Для того, чтобы построить эффективно работающую систему страхования вкладов, в первую очередь, необходимо четко определить цели ее создания. От перечня целей, поставленных перед системой обязательного страхования банковских вкладов, как и перед любой другой системой, зависит ее внутренняя структура, т.е. принципы и формы деятельности, объем полномочий органов, управляющих

системой, взаимодействие между собой различных элементов системы и 1 Правильно сформулированные цели («дерево целей») в

значительной степени обеспечивают успех любого начинания. Именно поэтому четкое определение целей системы страхования вкладов имеет колоссальное значение в настоящее время, когда такая система в России только формируется. Исследованию комплекса целей системы страхования банковских вкладов и их взаимосвязи с устойчивостью банковской системы посвящен первый параграф главы.

iCm.: Атаманчук Г.В. Теория государственного управления: Курс лекций. - М, 1997. С. 116.

Проведенное исследование позволяет выделить основные (цели первого порядка) и вторичные цели (цели второго порядка). К основным целям было бы правильным отнести следующие:

1) защита основного количества вкладчиков (массового
вкладчика) от рисков, которые они не способны оценивать и учитывать
при принятии решений, связанных с распоряжением своими денежными
средствами;

2) обеспечение устойчивости банковской системы, защита
экономики в целом и финансовой системы в частности от банковских
кризисов;

3) содействие образованию и мобилизации сбережений населения,
что имеет важнейшее значение для обеспечения удовлетворительной
общенациональной нормы накопления (реальных инвестиций).

Указанный порядок целей не является случайным. В такой логической цепочке хорошо просматривается взаимосвязь основных целей системы страхования вкладов: она создается для защиты вкладчиков и укрепления доверия к банковской системе; это обеспечивает расширение ресурсной базы банков и укрепление их финансовой устойчивости, что, в свою очередь, содействует процессу инвестирования средств в реальный сектор экономики.

Названные выше основные цели преследовались всеми государствами, принимавшими законы о страховании вкладов. В отличие от них вторичные цели (цели второго порядка) являлись актуальными не для всех стран, вводивших у себя такие системы страхования. Например, вторичной целью формирования системы страхования депозитов, считается создание равных конкурентных условий для банков, привлекающих депозиты. Однако для некоторых стран, в том числе и для России, она является не вторичной, а одной из основных. В числе других побочных целей системы страхования

депозитов можно назвать смягчение влияния банкротств банков на население, повышение эффективности банковского регулирования и надзора, замещение неявной государственной гарантии четко регламентированной законом системой страхования вкладов, совершенствование соответствующего законодательства.

Следует также отметить, что у различных участников системы страхования вкладов цели и ожидания от ее введения в России различны. Государство, в первую очередь, заинтересовано в повышении нормы накопления с последующим инвестированием накопленных средств в российскую экономику. А поскольку свободные денежные средства сосредоточены у физических лиц, то для превращения их в источник инвестиций необходимо любыми правомерными способами стимулировать людей хранить их в форме организованных сбережений, размещая их в банках и других финансовых институтах. Задача весьма сложная, учитывая события 1998 года. И в данной ситуации создание системы страхования вкладов для государства, если не единственный, то основной способ вернуть вкладчиков в банки. Если вклад застрахован и будет возвращен вкладчику даже в случае банкротства банка (в пределах страхуемой суммы), вкладчик почти ничем не рискует, а при благоприятном стечении обстоятельств получит еще и проценты по вкладу.

Вместе с тем важно помнить, что привлечь деньги физических лиц в кредитные организации — только полдела на пути к инвестированию в реальный сектор отечественной экономики. Дальше потребуется обеспечить, чтобы аккумулированные в банках средства действительно пошли на производственные инвестиции, а не на спекулятивные операции с ценными бумагами, в том числе и государственными. Поэтому рост инвестиций как цель государства не

может быть достигнут только путем создания системы страхования вкладов.

Совсем иные цели у банков-участников системы страхования депозитов. Банковский сектор рассчитывает, что ее внедрение повысит привлекательность банковских услуг для вкладчиков и восстановит доверие к российским кредитным организациям. Кроме того, повысится конкурентоспособность основной части коммерческих банков по отношению к Сбербанку России. Банковское сообщество ожидает от введения системы страхования вкладов расширения клиентской базы и, следовательно, нового притока финансовых ресурсов, что повлечет за собой увеличение доходности банковского бизнеса в России. Иными словами, у банков интерес к системе страхования вкладов физических лиц чисто коммерческий.

Что же касается самих вкладчиков, то их заинтересованность в системе страхования заключается в стремлении сохранить и реализовать свое право требования к банку на возврат денежных средств, внесенных в качестве вклада. Здесь, конечно же, нельзя не учитывать, что защита и обеспечение этого - права ограничены предельным размером возмещения по вкладам. В соответствии с Законом максимальная сумма возмещения равна ста тысячам рублей. Таким образом, для вкладчиков основной целью введения системы страхования депозитов - защита их прав и законных интересов.

Примечательно, что в Законе в качестве целей системы обязательного страхования вкладов последовательно называются цели, преследуемые вкладчиками, банками и государством.

В работе обосновывается существование прямой зависимости устойчивости банков от наличия системы страхования вкладов. Проблема устойчивости кредитных организаций возникла на самых ранних стадиях развития банковского дела. Многие страны пришли к

осознанию необходимости создания системы, обеспечивающей защиту депозитов в банках, испытав масштабные финансовые кризисы. Для России им стал августовский кризис 1998 года. В этой связи автор приходит к выводу, что наличие в то время системы страхования вкладов способствовало бы уменьшению тяжести наступивших последствий.

Во втором параграфе рассматриваются исторические этапы формирования и становления законодательства о страховании банковских вкладов. В нем анализируются процессы возникновения и развития законодательства о страховании депозитов в иностранных государствах и Российской Федерации. Делается вывод, что развитие законодательства о страховании банковских депозитов в мире прошло несколько этапов.

Первооткрывателями являются США. Столкнувшись в начале 30-х годов прошлого века с системным экономическим кризисом, сопровождавшимся паническим изъятием банковских вкладов, США приняли закон, на основании которого была создана Федеральная корпорация страхования депозитов (FDIC), которая сегодня является старейшим институтом по управлению системой страхования банковских депозитов.

В 1960-х годах начинается этап активного законодательного регулирования отношений в сфере страхования депозитов. Соответствующие системы возникают как в индустриально развитых, так и в развивающихся странах.

С начала 1990-х годов по настоящее время идет третий этап, который характеризуется формированием систем страхования банковских вкладов (депозитов) в постсоциалистических странах в связи с их переходом к рыночной экономике. Кроме того, происходит унификация действующего в мире законодательства о страховании

депозитов, появляются первые международно-правовые документы в этой сфере.

В работе освещается российский опыт в сфере правового регулирования страхования банковских вкладов. В СССР проблемы защиты вкладчиков не существовало. Фактически единственной формой банковских сбережений населения были вклады в сберегательных кассах, которые формально гарантировались государством.

Инфляция 1991-1995 гг. весьма существенно обесценила сбережения на счетах в Сберегательном банке Российской Федерации (и в государственных облигациях). Пожалуй, не менее значительный удар по экономике и общественной психологии был нанесен (особенно в 1994-1995 гг.) серьезными потерями населения от деятельности разного рода «инвестиционных и финансовых компаний», иногда прикрывавшихся лицензией Банка России, а часто действовавших вовсе без всяких лицензий. Уже эти исторические факты и их последствия обусловливают серьезность задачи правовой защиты российских вкладчиков.

На сегодняшний день законодательной основой функционирования банковской системы России являются федеральные законы «О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)» и «О банках и банковской деятельности». Существенное значение имеют также статьи в Гражданском кодексе Российской Федерации, регламентирующие отдельные банковские операции и сделки.

Хотя они создают необходимую институциональную основу для банковской системы и для деятельности Банка России, острейшие проблемы, связанные, в конечном счете, с экономическим кризисом и огромными трудностями создания рыночной экономики, не только не устранены, но и продолжают постоянно угрожать устойчивости всей банковской системы. Задача предотвращения банкротств банков, в

первую очередь наиболее значимых для национальной экономики, переплетается с задачей защиты вкладчиков. Как и в других странах, острота социального аспекта проблемы выдвигает на передний план защиту массового вкладчика.

Необходимость специального федерального закона о защите вкладов была достаточно давно осознана политиками и банкирами. По инициативе депутатов соответствующий законопроект был разработан в подкомитете Государственной Думы по банковскому законодательству. В этом законопроекте были использованы некоторые элементы американского законодательства с необходимой адаптацией к условиям России. В разработке законопроекта принимали также участие представители Ассоциации российских банков - ведущего отраслевого объединения коммерческих банков. В течение 1995 г. законопроект прошел все необходимые стадии обсуждения и в ноябре того же года был принят Государственной Думой как Федеральный закон «Об обязательном страховании банковских вкладов граждан». Однако он не вступил в действие, так как был отклонен Советом Федерации и не был подписан Президентом России. Таким образом, закон стал вновь законопроектом, подлежащим доработке и согласованию. В работе дан анализ основных положений данного законопроекта.

Необходимо отметить, что Федеральный закон «О банках и банковской деятельности» допускает создание фондов добровольного страхования вкладов. Тем не менее, серьезных действий российских банков в этом направлении не наблюдалось.

В течение первой половины 1996 года в Государственной Думе был подготовлен проект Федерального закона «О гарантировании вкладов граждан в банках». Он был принят в сентябре 1999 года, однако в октябре отклонен Советом Федерации, а затем (в декабре 1999 г.) Президентом России.

В 2001 году процесс законотворчества в сфере страхования вкладов возобновился с новой силой. На этот раз с инициативой выступило Правительство России. Закон был принят и 27 декабря 2003 года вступил в силу.

С принятием Закона возникает вопрос об отраслевой принадлежности его норм. Представляется, что наличие правовых норм, регламентирующих процесс формирования, распределения и использования фонда обязательного страхования банковских вкладов, позволяет говорить о появлении самостоятельного правового института (подинститута), т.е. совокупности относительно обособленной группы правовых норм, регулирующих отдельную однородную группу общественных отношений. Поскольку в России правовой институт страхования банковских вкладов находится только на стадии формирования, для отечественной правовой науки принципиальное значение имеет определение его места в системе права. Этой проблеме посвящен третий параграф данной главы «Правовая природа института страхования банковских вкладов и его место в системе российского права».

Предмет регулирования правовых норм, составляющих в своей совокупности институт страхования банковских вкладов, ограничен теми общественными отношениями, которые возникают при формировании, распределении и использовании фонда обязательного страхования вкладов. По своей экономической сущности названная группа отношений относится к имущественным, т.е. отношениям, возникающим по поводу имущества - в данном случае по поводу денежных средств фонда обязательного страхования вкладов.

Имущественные отношения в российской правовой системе относятся к предмету регулирования в основном двух ведущих отраслей права - гражданского и финансового. Разграничение между их

предметами проводится в зависимости от природы регулируемых имущественных отношений. Гражданское право, как< право частное, регулирует имущественные отношения частного характера. Их отличительными особенностями являются равноправие субъектов (участников) отношений, автономия (свобода) воли сторон, реализация и защита индивидуальных (частных) интересов самостоятельных хозяйствующих субъектов^1.

Круг общественных отношений, регулируемых финансовым правом, составляет другой пласт имущественных отношений -публичных по своей экономической и правовой природе. Имущественные отношения, регламентируемые нормами финансового права, являются властеотношениями, т.е. отношениями, одной из сторон которых всегда выступает властный субъект - субъект, обладающий публичной властью. Таким образом, в отличие от имущественных отношений, регулируемых гражданским правом, в финансовых имущественных отношениях отсутствует равноправие субъектов. Во-вторых, финансовые имущественные отношения возникают и развиваются по воле одной стороны - властного субъекта, что означает отсутствие автономии воли сторон. И, наконец, эти отношения всегда имеют публичный характер, т.е. их реализация обеспечивает защиту публичных (общественных) интересов, интересов всего общества в целом, а не только его отдельных индивидуумов^2.

Согласно концепции создаваемой в России системы страхования банковских вкладов отношения по страхованию возникают на основе

iCm.: Гражданское право: Учебник. Том 1 /Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого.

2См.! Финансовое право: Учебник/ Отв. ред. Н.И. Химичева. - М., 1995. С. 35;

Финансовое право: Учебник / Под ред. О.Н. Горбуновой. - М, 2002. С. 32; Финансовое право: Учебник / Под ред. Е.Ю. Грачевой, Г.П. Толстопятенко. - М, 2003. С. 22.

закона, т.е. акта публичной власти, а не на основе договора -акта
свободного волеизъявления юридически самостоятельных

хозяйствующих субъектов. Они развиваются и прекращаются также на основании предписаний закона, а не договора. Иными словами, автономия воли сторон в названных отношениях отсутствует.

Отношения в сфере обязательного страхования банковских вкладов основываются не на равноправии субъектов, а на власти и подчинении - орган, осуществляющий функции страхования, наделен государством определенными властными полномочиями по отношению к банкам - участникам системы страхования вкладов. Следовательно, отношения по формированию, распределению и использованию фонда обязательного страхования вкладов относятся к имущественным (денежным) властеотношениям, они возникают в сфере финансовой деятельности государства.

При этом цели системы страхования банковских вкладов: повышение доверия населения к банковской системе, мобилизация свободных денежных ресурсов в банковской системе с целью инвестирования их в отечественную экономику, а также защита прав и законных интересов массового вкладчика - носят явно выраженный публичный характер. Названные цели направлены на защиту и обеспечение интересов всего общества, а не отдельных его членов. Поскольку они носят публичный характер, то отношения, возникающие в сфере страхования банковских вкладов, являются формой реализации публичных интересов и, значит, относятся к публичным правоотношениям.

Таким образом, анализ правовой природы отношений, возникающих в процессе формирования, распределения и использования фонда обязательного страхования вкладов, позволяет с уверенностью отнести их к имущественным отношениям публично-

правового характера. Это, в свою очередь, означает, что они в своей основе не могут регламентироваться нормами частного (гражданского) права.

Представляется, что нормы, регулирующие страхование банковских вкладов, было бы правильным отнести к институту обязательного государственного страхования как институту финансового права, а не к частному страхованию как институту гражданского права. Основываясь на смешанной частно-публичной правовой природе страхования в целом и публично-правовой природе обязательного страхования, диссертант приходит к выводу, что страхование банковских вкладов включается в институт обязательного государственного страхования и, следовательно, охватывается предметом регулирования финансового права.

Вторая глава диссертации - «Механизм страхования банковских вкладов в Российской Федерации». Поскольку создание системы страхования банковских вкладов в первую очередь преследует цель обеспечить возврат денежных средств, размещенных физическими лицами в банках, очевидно, что для реального функционирования ей необходима собственная финансовая основа, т.е. финансовые ресурсы, посредством использования которых и будет осуществляться возмещение по вкладам населения. Поэтому в первом параграфе освещаются вопросы финансового обеспечения системы страхования банковских вкладов.

Для обеспечения финансовой основы системы страхования банковских вкладов образуется специальный денежный фонд - фонд обязательного страхования вкладов. Он представляет собой совокупность денежных средств, предназначенных для финансирования выплаты возмещения по вкладам.

В качестве основного регулярного источника формирования фонда обязательного страхования вкладов выступают взносы банков. Они представляют собой обязательные в силу закона платежи банков, имеющие своей целью финансирование мероприятий по страхованию вкладов. Обязанность уплаты таких взносов возникает у банка с момента внесения банка, имеющего лицензию Банка России на привлечение во вклады денежных средств физических лиц и на открытие и ведение их счетов, в реестр банков - участников системы страхования вкладов. Прекращение обязанности по уплате регулярных взносов в фонд страхования вкладов связывается с моментом отзыва (аннулирования) лицензии Банка России или иного (в соответствии с Законом) прекращения права на работу с физическими лицами.

Анализ правовой природы страховых взносов банков как платежей обязательного характера и их сопоставление с другими обязательными платежами банков (к числу последних традиционно относятся налоги и сборы) позволяет сделать вывод о том, что, несмотря на наличие общих признаков с другими обязательными платежами, страховые взносы банков имеют ряд отличительных особенностей. Они не позволяют отождествлять страховые взносы с другими обязательными платежами банков и свидетельствуют о правомерности признания взносов в фонд обязательного страхования вкладов новой самостоятельной разновидностью обязательных платежей.

Помимо обязательных взносов банков к источникам формирования фонда страхования вкладов относятся:

1) пени за несвоевременную и (или) неполную уплату страховых
взносов;

2) средства, получаемые от удовлетворения требований,
приобретенных в результате выплаты возмещения по вкладам (к

организации, осуществляющей функции страхования, переходят права требования к банку в размере сумм, выплаченных вкладчикам);

3) средства федерального бюджета, выделенные на покрытие
дефицита средств фонда для обеспечения финансовой устойчивости
системы страхования;

4) имущественные взносы государства в соответствии с Законом;

5) доходы от размещения (инвестирования) временно свободных
средств фонда;

6) добровольные взносы физических и юридических лиц;

7) другие доходы, не запрещенные законодательством
Российской Федерации.

Денежные средства фонда обязательного страхования вкладов
направляются на финансирование выплат при наступлении страхового
случая. Кроме того, Закон предусмотрел, что за счет этих средств
осуществляется также финансирование расходов, связанных с
осуществлением функций по страхованию вкладов (на содержание
аппарата управления, аренду или приобретение в собственность
помещения, автотранспорта, офисной мебели, оргтехники и прочего
оборудования, оплату юридических, консультационных,

информационных услуг и т.д.). Представляется более рациональным законодательное закрепление финансирования подобных расходов не за счет средств самого фонда, а за счет доходов, получаемых от их размещения (инвестирования). Такое закрепление обеспечивало бы строго целевое использование средств, поступающих для выплат страхового возмещения, способствовало бы сокращению текущих расходов организации, осуществляющей функции страхования вкладов, взвешенному и эффективному размещению (инвестированию) временно свободных средств.

Второй параграф посвящен вопросам выплаты возмещения по вкладам как центральному звену системы страхования банковских вкладов. В связи с созданием системы обязательного страхования вкладов физические лица - вкладчики приобретают право на получение возмещения по вкладам при несостоятельности банка. Страховой защите подлежат все вклады физических лиц, за исключением денежных средств:

- размещенных на банковских счетах лиц, занимающихся
предпринимательской деятельностью без образования юридического
лица, если указанные счета открыты в связи с указанной деятельностью;

- размещенных в открытые на предъявителя банковские вклады,
в том числе удостоверенные сберегательным сертификатом и/или
сберегательной книжкой на предъявителя;

- переданных физическими лицами банкам в доверительное
управление;

- размещенных во вклады в находящихся за пределами
территории Российской Федерации филиалах российских банков.

Право вкладчика на возмещение по вкладам возникает со дня наступления страхового случая. В соответствии с Законом страховым случаем признается одно из следующих обстоятельств:

1) отзыв (аннулирование) у банка лицензии Банка России в
соответствии с Федеральным законом «О банках и банковской
деятельности»;

2) введение Банком России моратория на удовлетворение
требований кредиторов банка.

Такая модель действительно позволяет приступить к формированию системы обязательного страхования вкладов и, как правило, будет давать определенный эффект. Но, к сожалению, в Законе отсутствует содержательная характеристика названных обстоятельств.

В то же время известно, что отзыв (аннулирование) у банка лицензии Банка России может осуществляться по различным основаниям. Это может происходить в соответствии с банковским законодательством и в тех случаях, когда банк в состоянии самостоятельно удовлетворить требования своих кредиторов. Задействование в таких ситуациях системы страхования вкладов означает по существу неоправданное расходование ее средств, с одной стороны, а с другой, - будет способствовать безответственному отношению банков к выполнению многих своих обязанностей (к представлению отчетности, выполнению решений судов и т.д.).

Для построения стройной системы страхования вкладов и получения от нее адекватного эффекта было бы оправданным законодательно зафиксировать, что страховой случай связан только с неплатежеспособностью банка, т.е. невозможностью самостоятельно отвечать по обязательствам перед вкладчиками.

Самым важным среди вопросов, касающихся выплат, является вопрос о размере страхового возмещения. Именно на него будут ориентироваться потенциальные вкладчики, принимая решения о размещении своих средств в банках.

Конкретный размер возмещения по вкладам устанавливается исходя из суммы обязательств банка, в отношении которого наступил страховой случай. Возмещение выплачивается в размере 100 процентов суммы вкладов, но не более 100 000 рублей. Если вкладчик имел несколько вкладов в одном банке, предельный размер выплат не может превышать указанную сумму. Если страховой случай наступил в нескольких банках, в которых вкладчик имел вклады, размер страхового возмещения исчисляется в отношении каждого банка отдельно.

На сумму вклада, определяемую как разница между фактическим размером вклада и размером выплаченного возмещения по вкладам,

РОС НАЦИОНАЛЬНАЯ БИБЛИОТЕКА СПетервург-ОЭ J00- мт- \

вкладчик сохраняет права требования к банку, в отношении которого страховой случай наступил. Удовлетворение таких прав осуществляется в соответствии с гражданским законодательством Российской Федерации.

Из сказанного вытекает несколько выводов. Во-первых, здесь реализуется один из принципов построения системы страхования вкладов - ограничительный характер выплат возмещения. Таким образом вкладчик делит риски с банком и государством.

Во-вторых, в Законе определена оптимальная предельная величина страхового возмещения, которая составляет 1,5 доли валового внутреннего продукта (ВВП) на одного гражданина России. Это согласуется с мировой практикой, соответствует уровню жизни населения России и возможностям системы страхования вкладов, позволяет решать задачу защиты массового вкладчика (покрывает требования более чем 85% вкладчиков).

В-третьих, создаваемая система будет стимулировать вкладчиков к диверсификации своих рисков путем размещения вкладов в разных банках.

В-четвертых, в случае превышения суммы вклада над предельным размером возмещения вкладчик реализует права требования к банку на оставшуюся сумму в рамках конкурсного производства.

В третьем параграфе рассматриваются особенности правового статуса организации, осуществляющей функции страхования банковских вкладов. При определении правового статуса этой организации возникают два основных вопроса:

1) принципы организации (форма собственности и управления);

2) ее компетенция.

При большом разнообразии конкретных организационных форм (моделей) мировой опыт свидетельствует о выделении двух основных,

.1. Первой которые можно условно назвать американской и германской ^F

присущи государственная собственность на средства фонда и государственное управление системой страхования. Вторая, напротив, характеризуется принадлежностью средств фонда банкам-участникам, обладающим всеми полномочиями по управлению системой.

Думается, что для России в основном подходит первый вариант, т.е. обязательное участие государства в управлении системой страхования вкладов. Такая позиция обусловлена тем, что в России система страхования вкладов только формируется, а банковская система как самоуправляющаяся структура (общность) пока еще не сформирована, доказательством чему является незначительная роль банковских союзов и ассоциаций в функционировании банковской системы.

Для определения организационно-правовой основы создаваемой структуры в качестве исходных положений могут использоваться следующие:

государственный статус;

- некоммерческий характер.

В аспекте рассматриваемой проблемы в работе проанализированы такие организационно-правовые формы, как государственное унитарное предприятие, государственное учреждение, фонд, государственная корпорация. Делается вывод, что для организации, осуществляющей функции страхования вкладов, в наибольшей мере подходит форма государственной корпорации. Ее характерными чертами являются:

а) некоммерческий характер деятельности;

б) публично-правовой статус;

в) имущественная обособленность (самостоятельность).

См.: Аникин А.В. Защита банковских вкладчиков. Российские проблемы в свете мирового опыта. - М., 1997. С.11.

Указанная организационно-правовая форма позволяет органично сочетать публичные функции управления с защитой частных интересов вкладчиков и банков.

Вторая составляющая правового статуса органа, управляющего системой страхования вкладов - его компетенция, т.е. предмет ведения и совокупность правомочий. Необходимо отметить, что набор полномочий управляющей организации зависит от того, какие функции возложены на всю систему страхования вкладов. Здесь возможны два подхода - узкий и широкий. Часто систему страхования с узким набором функций называют системой «денежного мешка» (pay box). Такой подход был положен в основу концепции Закона. Согласно этой концепции основными функциями системы страхования вкладов являются: аккумуляция средств фонда обязательного страхования вкладов и управление ими; организация выплат страхового возмещения.

Вместе с тем возникают опасения, что сужение функций системы страхования вкладов может серьезно осложнить выполнение ею поставленных задач и привести к подрыву общественного доверия к идее страхования вкладов. Оптимальным вариантом было бы создание системы, основанной на широком подходе и в комплексе реализующей, помимо функций, перечисленных в Законе, еще и следующие функции:

1) осуществление финансового мониторинга деятельности
банков-участников системы;

2) оказание финансовой поддержки банкам-участникам системы;

3) ликвидация несостоятельных банков-участников системы.
Перечисленные функции являются взаимодополняющими. Их

задача - минимизировать риски, принимаемые системой, предотвращать ее убытки и не допускать нерационального использования средств фонда страхования вкладов, в том числе сформированных за счет государства.

Таким образом, для более надежной защиты финансовой устойчивости системы страхования вкладов и повышения эффективности ее функционирования целесообразно было бы изначально строить ее на принципе многофункциональности.

В четвертом параграфе дается характеристика механизма страхования вкладов в реструктурируемых банках. Здесь дан анализ опыта и результатов внедрения Агентством по реструктуризации кредитных организаций (АРКО) системы защиты вкладов в пяти регионах страны.

При решении задачи финансового оздоровления крупных региональных банков АРКО столкнулось с необходимостью создания механизмов, в том числе правовых, позволяющих банкам, перешедшим под его управление, увеличить их ресурсную базу и восстановить позиции на рынке банковских услуг.

Одним из существенных препятствий в развитии таких банков стало недоверие к ним со стороны кредиторов и, прежде всего, населения, основанное на негативном опыте хранения в них сбережений в период кризиса 1998 года.

Для решения проблемы было предложено создать локальную систему обеспечения возврата вкладов в реструктурируемых банках, в которой исполнение обязательств перед вкладчиками гарантируется третьей стороной, в данном случае - государственной корпорацией АРКО. В качестве основы взяты положения, во многом схожие с нормами Закона. В 2000 году такая система была введена в 5 банках, находившихся под управлением Агентства.

Несмотря на различные стартовые условия и региональную специфику, для всех банков, в которых действовала система, стали характерны одинаковые особенности по сравнению с другими банками. Среди их вкладчиков наблюдалась достаточно быстрая реакция на

введение системы обеспечения возврата вкладов. Произошел значительный рост объемов привлеченных средств, сопровождающийся увеличением как сумм вкладов, так и количества открываемых счетов. Всего за период действия системы (2000 - 2003 гг.) остатки средств физических лиц в данных банках возросли в 7,6 раза (в целом по банковской системе рост этого показателя составил 2,7 раза, в том числе в Сбербанке России — 2,4 раза).

Существенный рост вкладов в банках, входящих в систему обеспечения возврата вкладов, увеличил их ресурсную базу и позволил трансформировать эти средства в производственные инвестиции. Кредитный портфель каждого банка в среднем вырос более чем в 3 раза.

Обращает на себя внимание процентная политика банков-участников системы. В основном, предлагаемые банками процентные ставки по вкладам физических лиц соответствовали среднерыночным и на 1-2 процентных пункта были выше ставок Сбербанка России. То есть банки придерживались оптимальной стратегии при установлении процентных ставок.

Таким образом, результаты даже локального эксперимента убедительно доказывают экономическую эффективность системы страхования вкладов, которая реально способствует восстановлению доверия населения к банкам, аккумуляции в них сбережений, защите прав и законных интересов вкладчиков, созданию адекватной конкурентной среды в банковском секторе, укреплению его связи с производственным сектором экономики.

Третья глава диссертации - «Перспективы развития правового регулирования страхования вкладов в Российской Федерации». Мировая практика накопила большой опыт в сфере законодательного регулирования защиты банковских вкладов, который целесообразно использовать при совершенствовании российской системы страхования

банковских вкладов, чему и посвящен первый параграф, содержащий характеристику основных подходов к развитию систем страхования банковских вкладов и возможностей использования зарубежного опыта.

Анализ мирового опыта показывает, что из всего разнообразия теоретических и практических методов, средств и способов защиты депозитов можно выделить две основные модели, которые являются взаимно противоположными и построены на принципиально различных подходах.

Первая исходит из следующих принципов:

отсутствие- страхования депозитов (предполагается, что в стране существует развитое законодательство, позволяющее вкладчикам самостоятельно контролировать соблюдение своих интересов);

правительство не принимает мер по оказанию помощи проблемным банкам;

допустимы (и имеют место) банкротства отдельных банков, что считается вполне естественным;

центральный банк обеспечивает ликвидность банковской системы в основном через операции на открытом рынке.

Принципами, на которых строится вторая модель, являются:

надзор за банками по широкому спектру, вмешательство в банковскую систему посредством интенсивного и экстенсивного применения мер регулирования;

формализованная система страхования депозитов, закрепленная на законодательном уровне;

придание малой значимости фактору дисциплины рынка;

уделение внимания даже отдельным проблемам банковского сектора;

жесткий контроль за процессом выхода банка из проблемной ситуации.

Вторая модель применяется в большинстве индустриальных

1. Она носит более официальный характер и более стран1.Он

предпочтительна для всех участников процесса, поскольку накладывает юридические обязательства на страховщика депозитов, в то время как помощь со стороны центрального банка по поддержанию ликвидности носит дискретный характер.

Первая модель действует по схеме косвенной защиты депозитов, в то время как вторая - по схеме прямой защиты. В пользу второй схемы говорит то, что она содержит четкое указание на определенность компенсации ущерба вкладчиков и ясное описание механизма этой компенсации, чего не дает схема косвенной защиты депозитов. Кроме того, присутствующая в последней неопределенность в достаточности, доступности и своевременности ресурсов на покрытие ущерба вкладчиков в большей мере на руку определяющим политику крупным банкам, которые априори считаются «слишком большими, чтобы иметь проблемы». Напротив, если схема защиты депозитов будет официально узаконена, это сдвигает баланс в пользу менее крупных банков. Весьма важным фактором является и то, что издержки в рамках схемы косвенной защиты депозитов фактически ложатся на плечи не только вкладчиков, но и государства, в то время как схема прямой защиты требует покрытия этих издержек в большей мере самими банками.

Общий вывод, который может быть использован при создании системы страхования банковских вкладов в России, сводится к следующему: чтобы такое страхование было эффективным, оно должно

iCm.: Гарсия Г. Страхование депозитов: исследование действующих систем и

наилучших практик // МВФ. Департамент монетарных и фондовых операций. Апрель 1999. С. 4.

быть частью хорошо продуманной системы обеспечения финансовой безопасности государства, которая подкрепляется действенными законами, сильным пруденциальным регулированием и надзором, адекватными режимами бухгалтерского учета, отчетности и раскрытия информации.

Во втором параграфе исследуются вопросы страхования вкладов граждан в небанковских финансовых институтах. Во многих странах, которые применяют систему страхования депозитов, оно распространяется на значительно более широкий по сравнению с банками круг финансовых учреждений, к которым относятся, например, ссудосберегательные ассоциации, страховые компании, пенсионные фонды, паевые и инвестиционные фонды, трастовые компании и т.п. Страхование вкладов в этих организациях в России может рассматриваться как одно из направлений дальнейшего развития законодательства о страховании вкладов.

Сходство правовой природы банковских вкладов и вкладов в страховые, пенсионные, инвестиционные компании делает возможным и целесообразным включение в дальнейшем указанных финансовых институтов в систему страхования вкладов.

Как показано выше, основными целями введения системы страхования вкладов являются формирование общих условий конкуренции для финансовых организаций разных видов, защита наиболее широких слоев вкладчиков, создание условий для привлечения сбережений населения и использования их в качестве долгосрочных ресурсов для кредитования экономики. Нетрудно увидеть, что включение страховых организаций, пенсионных и инвестиционных фондов в систему страхования вкладов полностью отвечает названным целям. В пользу распространения членства в системе страхования вкладов на иные, помимо коммерческих банков,

финансовые институты говорит и возможность оказания положительного влияния на стабильность финансовой системы путем охвата всех институтов, привлекающих депозиты или вклады в других формах.

Конечно, речь не идет о немедленном расширении круга финансовых институтов, входящих в систему страхования вкладов. Это должен быть постепенный процесс, учитывающий как опыт функционирования подобной системы в банковской сфере, так и особенности деятельности страховых организаций, пенсионных и инвестиционных фондов. Их включение в систему страхования вкладов потребует решения целого ряда правовых вопросов, связанных как с созданием унифицированных стандартов регулирования и надзора, так и определением наилучших критериев вступления в указанную систему.

Третий параграф посвящен страхованию средств на банковских счетах юридических лиц и индивидуальных предпринимателей. В социальном плане государство в первую очередь стремится защитить наиболее уязвимую часть клиентов банков - вкладчиков - физических лиц. Однако, как уже отмечалось, цели создания системы страхования банковских вкладов имеют и серьезную экономическую составляющую: обеспечение экономики инвестициями. Очевидно, что значительная часть финансовых ресурсов, попадающих в оборот, принадлежит юридическим лицам. Поэтому система страхования банковских вкладов должна быть сориентирована не только на обеспечение привлечения сбережений частных вкладчиков и защиту их интересов для поддержания социальной стабильности в обществе, но и на защиту другой категории вкладчиков — юридических лиц.

Действительно, и обычные физические лица, и индивидуальные предприниматели, и юридические лица имеют равные права требования к банку, независимо от того, вытекают они из договора банковского

счета или банковского вклада. Указанные субъекты должны иметь и равные возможности для защиты своих прав и законных интересов, включая минимальный уровень гарантий по возмещению вкладов.

При создании в Российской Федерации системы страхования вкладов в банках важно учитывать финансовые возможности как государства, так и самих кредитных организаций, поскольку именно за счет их средств формируется страховой фонд. Если на начальном этапе можно ограничиться страхованием только банковских вкладов физических лиц, то в дальнейшем, по мере становления системы, целесообразно распространить страхование на все депозиты: как граждан, включая индивидуальных предпринимателей, так и юридических лиц.

В заключении диссертантом сформулированы основные теоретические и практические выводы и предложения диссертационного исследования.

Основные положения диссертации опубликованы в следующих работах:

Монографии

1.         Турбанов     А.В.      Концептуальные    основы     создания     и
функционирования    системы    страхования    банковских    вкладов    в
Российской      Федерации      (административно-финансовый      аспект):
Монография. - М.: Манускрипт, 2003. - 14,5 пл.

2. Турбанов А.В. Институт мирового соглашения в рамках
реструктуризации кредитных организаций: Монография. - М.: ИГ
«Юрист», 2003. - 5,75 пл.

3. Турбанов А.В. Основные подходы к формированию в России
системы страхования банковских вкладов: Монография. - М.: Издательская
группа «Юрист», 2003. - 6,0 п.л.

Статьи

4. Турбанов А.В. Закон о Центральном банке — основа
дальнейшего совершенствования банковской системы // Банковское
дело. 1995. № 7 . - 0,5 п.л.

5. Турбанов А.В. Состояние банковского законодательства и
перспективы его развития // Банковский сектор - 1995: Перспективы
развития и законодательное регулирование. М.: Фонд развития
парламентаризма в России, 1995. -1,0 п.л.

6. Турбанов А.В. Роль и место Центрального банка в системе
гарантирования вкладов // Санкт-Петербургский пятый международный
банковский конгресс. Стенографический отчет. - Санкт-Петербург,
1996. -0,6 пл.

7. Турбанов А.В. О некоторых аспектах функционирования
российской банковской системы // Макроэкономическая ситуация в
Российской Федерации и перспективы развития банковской
деятельности. - М: Межбанковский финансовый дом, 1997. - 0,7 п.л.

8. Турбанов А.В. Регулирование деятельности коммерческих банков
//Вестник Ассоциации российских банков. 1997. № 34.— 0,7 п.л.

9. Турбанов А.В. О внутреннем контроле в российских банках //
Деньги и кредит. 1997. № 9.- 0,5 п.л.

Ю.Турбанов А.В. Банковская система Российской Федерации: проблемы реструктуризации //Деньги и кредит. 1998. №2.- 0,6 пл.

11 .Турбанов А.В. Проблемы развития банковского сектора в России //Вестник Ассоциации российских банков. 1998. №4.- 0,5 п.л.

12.Турбанов А.В. Правовые и организационные вопросы создания системы противодействия легализации преступных доходов // Санкт-Петербургский седьмой международный банковский конгресс. Стенографический отчет. - Санкт-Петербург, 1998. - 0,5 пл.

13.Турбанов АБ. Российские банки будут прирастать не числом, а надежностью и доверием клиентов//Банковское дело в Москве. 1999. №1.-0,5п.л.

14.Турбанов АБ. АРКО - стратегический партнер коммерческих банков//Банковское дело в Москве. 1999. № 5.- 0,5 п.л.

15.Турбанов АБ. Региональные банки. Возможности и перспективы //Банковское дело в Москве. 1999. № 6.-0,4п.л.

16.Турбанов АБ. О роли и месте АРКО в реструктуризации банковской системы//Деньги и кредит. 1999. № 6. - 0,5 п.л.

17.Турбанов АБ. Основные направления деятельности Агентства по реструктуризации кредитных организаций // Аналитический банковский журнал. 1999. № 6. - 0,5 пл.

18.Турбанов АБ. Реструктуризация банковской системы: опыт, проблемы, перспективы // Санкт-Петербургский восьмой международный банковский конгресс. Стенографический отчет. -Санкт-Петербург, 1999.-0,5 пл.

19.Турбанов А.В. Реструктуризация и перспективы развития региональных банковскихсистем//Финансовый бизнес. 1999. № 10.- 0,5 п.л.

20.Турбанов АБ. О роли и месте АРКО в реструктуризации банковской системы //Вестник Ассоциации российских банков. 1999. №17.- 0,5 п.л.

21.Турбанов АБ. Правовые и финансовые проблемы

реструктуризации банков // Вестник Ассоциации российских банков. 1999. №23.-0,5 п.л.

22.Турбанов АБ. Агентство по реструктуризации кредитных организаций (АРКО) и его роль в оздоровлении банковской системы России // Вестник Финансовой Академии. 2000.№2— 0,6 п.л.

23.Турбанов АБ. О роли и месте АРКО в оздоровлении банковской системы России//Аналитический банковский журнал. 2000. №2.- 0,5 п.л.

24.Турбанов А.В. Реструктуризация банковской системы: цели, инструменты, результаты //Аналитический банковский журнал. 2000. №6. - 0,5 п.л.

25.Турбанов А.В. Реструктуризация банковской системы: цели, инструменты, результаты //Банковскоедело. 2000. № 8. - 0,7п.л.

26. Турбанов А.В. Практика работы с проблемными банками// Вестник
Ассоциации российскихбанкоа 2000. № 13.- 0,5 пл.

27. Турбанов А.В. Финансово-правовые аспекты развития банковского
сектора в экономике переходного периода // Вестник Ассоциации российских
банкоа 2000. № 25. - 0,5 п.л.

28.Турбанов А.В. Гарантирование вкладов - необходимо // Экономика России XXI века. 2001. Январь. - 0,4 п.л.

29.Турбанов A.В. Формирование условий для инвестиционной деятельности банков // Привлечение банковского капитала в отечественное производство: практические вопросы инвестиций в России. Материалы Ш Всероссийской конференции. Вестник банковского дела. Приложение. 2001. -0,5п.л.

ЗО.Турбанов АВ. Стимулировать сбережения и обеспечить возврат кредитов//Банковское деловМоскве. 2001. №4. - 0,4 пл.

31 .Турбанов АВ. Современные проблемы банковской системы России и пути их решения//Вестник Ассоциации российских банкоа 2001. № 12.-0,6 п.л.

32.Турбанов А.В. Повышение качества корпоративного управления как фактор реструктуризации кредитных организаций // Международный банковский конгресс. Стенографический отчет. -Санкт-Петербург, 2001. - 0,5 п.л.

33.Турбанов А.В. Экономический и правовой статус банка: выбор между прибылью и социальными функциями // Банковское право. 2003. №3.-0,5 п.л.

34.Турбанов А.В. Цели создания системы страхования банковских вкладов в Российской Федерации//Право и жизнь. 2003. № 57(5). - 1,0 пл.

35.Турбанов А.В. Страхование банковских вкладов как правовой институт // Финансово-правовая доктрина постсоциалистического государства. Международная научная конференция. Выпуск 1.-Черновцы: «Рута»,2003.-1,0п.л.

Зб.Турбанов A3. АРКО: система обеспечения возврата вкладов в реструктурируемых банках//Деньги и кредит. 2003. № 9.- 0,65 пл.

37.Турбанов АВ. Становление российского законодательства и европейские стандарты о страховании вкладов физических лиц в банках // Общепризнанные принципы и нормы международного права, международные договоры в практике конституционного правосудия. Материалы Всероссийского совещания (Москва. 24 декабря 2002 года) / Под ред. М.А. Митюкова, С.В. Кабышева, В.К. Бобровой, АВ. Сычевой. — М: Международные отношения, 2004. - 0,5 пл

38.Турбанов АВ., Евстратенко Н.Н. Система страхования депозитов: мировая практика и тенденции развития // Финансовое право. 2004. № 1,2.- 1,0 п.л.

39.Турбанов АБ. Цели и ближайшие задачи формирования системы страхования вкладов//Деньги и кредит. 2004. №2.- 0,7 п.л.

40.Турбанов АБ. Система страхования вкладов: первые шаги, первые прогнозы //Банковское дело в Москве. 2004. № 2 - 0,4 п.л.

41.Turbanov A. ARCO's involvement in the restructuring of the banking sector // The 4* Annual U.S. - Russian Investment Symposium. Final Report -Boston, 2000.- 0,4 п.л.